Посмотрите, я расту

Фашисты вот здесь, в тридцати километрах от нашего города, сломали себе шею! В этих лесах! – Он поднял над головой кулак и закричал, словно перед ним стояли не мы, а целая дивизия: – Шли ожесточённые бои! Земля тут буквально набита взрывоопасными предметами. Повторяю: никаких железок не поднимать, увидите проволоку— не дёргать! А то беды не миновать. Это я вам точно говорю! Поздравляю вас, товарищи дети, с пионерским летом. Но предупреждаю: кого поймаем в зоне разминирования, – ноги повыдергаем и в уши вставим…—Офицер даже как-то расстроился, отдал честь, сел в пыльный газик и уехал.

Я попытался представить, как это будет выглядеть, когда ноги в уши вставят, и все ребята тоже задумались.

– А сейчас,—прокричала Алевтина Дмитриевна,—Ира Осипян скажет ответное слово нашим дорогим шефам!

Ирка у нас всегда приветствия говорит. И сейчас она шустрой походкой вышла к флагштоку, на котором развевался только что поднятый алый флаг.

– Во! – говорю. – Сейчас пластинку заведёт. Ирина-Мальвина, как будто балерина.

Тут меня Серёга как треснет по затылку. Я маленького роста, так меня всегда вперёд ставят, а Серёга длинный, как жердь, – сзади. Он в Ирину-Мальвину с первого сентября влюбился. И теперь кто про нее, что скажет – сразу драться лезет.

– Ах, ты!—повернулся я.—Жених и невеста, тили-тили-тесто!..

Но мне неудобно с ним драться: он – дылда, я – маленький. Пока я его за рубаху схватил, он мне ещё в лоб кулаком попал. Я в него вцепился – ногами пинаю. Алевтина подскочила. Стала нас растаскивать.

– Как твоя фамилия?

–  Хрусталёв, – говорю.

– Выйди из строя! Будешь наказан! А ещё октябрёнок-будущий пионер.

– А Кирьянов первый начал, – Липский пищит.

– И Кирьянов – выйди из строя! Стыд какой! Перед шефами Драку затеять!

Тётка с пером – это она шеф – головой качает, перо на шляпе качается.

– Ай-яй-яй! Как не стыдно! Ну-ка, сейчас же проси прощения.

– И не подумаю! – говорю.

– Ах! – говорит тётка. – Такой маленький, а уже такой упрямый. Нужно о его поведении родителям сообщить!

Ирка видит – такое дело.

– Дорогие наши шефы! Хочется от всей души, от всего сердца сказать вам огромное спасибо…

Тётка с пером заулыбалась, Алевтина салют пионерский отдала. Главное, от меня отстали.

Стою я перед строем, как пугало, и думаю: «Зачем я в этот лагерь согласился ехать? Жил бы себе дома! Это всё мама:

«В лагере воздух, ты загоришь, окрепнешь.. .» А бабушка говорит: «Там – питание».