Рождение души

Арье не реагировал, продолжая высекать молнии из меча.

Пот, выступавший на его лбу, мешал глазам. Наконец, он остановился, желая вытереть лицо и поднял взгляд. Медовые глаза встретились со мной.

– Я буду рад лично придать тебя забвению, проклятый выродок… – голос Закума звучал в моей голове так отчетливо, словно он стоял здесь, а не через всю кузню.

Это еще что?! Я моргнула, прогоняя наваждение. Когда голова прояснилась, снова поглядела на наставника, но он уже не смотрел. Арье обернулся к Первосвященнику, что-то ответил и с лица второго сошла улыбка.

Преисполненный возмущения, Светлейший Закум спрятал ладони под хламидой. Глаза сверкнули нимбом так ярко, что даже мне стало тяжело смотреть.

– Хесса, чего зависла? – Селестия взяла меня под руку. – Оу… Опять сцепились…

Ангел потянула меня к выходу, отвлекая посторонними разговорами. Я покинула кузню без ответов, но с целым ворохом новых вопросов.

– Так ничего и не выяснили! – я пнула камешек и тот отлетел к белоснежной стене замка.

 – Только Йону зря потревожили…

Подруга сдвинула светлые брови:

– Да, и говорил он странные вещи, не находишь? О свободе без памяти. Впервые слышу подобное!

– Может он просто хотел меня успокоить?

– Пойми вас, артси, – Селестия пожала плечами. Подруга охнула и вытащила из-за пазухи нечто светлое. – Твоя стекляшка теперь кулон! Хоть сходили не зря.

Красно-серая поверхность сияла, отражая пробившееся сквозь грозовые тучи солнце. Я пригляделась к цепочке – тончайшая работа звено к звену проходило кулон насквозь.

Интересно, как Йона успел сотворить подобное чудо?!

Селестия помогла застегнуть цепочку, улыбнулась.

– А что? Недурно! Такого точно ни у кого нет!

Мы прошлись еще немного, пытаясь понять, о чем говорил Йона, но в главном зале на нас натолкнулась Ру и сказала сестре следовать за ней к отцу. Пройтись с ними не вышло – боль в мышцах постепенно возвращалась, и я поплелась обратно в комнату. Что ж, лучше высплюсь – судя по всему в ближайшие месяцы подобной роскоши не будет.

Арье привык слушать змеиный шепот Закума. Со дня своего рождения на его голову то и дело обрушивались изощренные проклятия Первосвященника. Раньше они задевали, но поток сквернословия, пробивший по началу открытую рану, сейчас превратился в заскорузлую мозоль.

Первосвященник бросил свои украшения на станок, требуя немедленно привести их в порядок. Арье поднял уставшие глаза на Закума, но тот лишь ухмыльнулся.