Постоялый двор. Дворянские сказки

Вот что в простом народе говорят. Никто не верит, а я поверила. Одного только не пойму – почему Евгения, а не кто другой?

– У нее, как я потом узнал, была встреча с Церским назначена, она тайком из дома выбралась, а потом заблудилась.

Пелагея Львовна вздохнула:

– Эх, молодежь, вот любите всякие таинства изобретать. В сказки верите. А по мне, она от любви голову потеряла, и память заодно. А в церкви Божья благодать на нее снизошла, она и исцелилась.

– От чего исцелилась, тетушка? От любви или от безумия? – спросил Михаил, но тетка, махнув рукой, пробурчала себе под нос: – А не одна ль то напасть? А громко сказала:

– Ты, Мишенька, меня за слова не вини, я старая, глупая, ничего не понимаю.

Михаил откашлялся и начал:

– Я должен …

– Слышите? – вдруг вскинула голову Анна. – Капель. А значит, скоро весна, и никакая белая дева нам не угроза. Правда, любимый?

Михаил вдруг ясно представил, как в самой глухой чаще леса, на маленькой поляне, окруженной огромными елями, чьи ветви касаются земли, лежит огромный белый волк.

Вот он поднимает голову, и раздается его тоскливый вой. Белый волк плачет о своей ветреной, неверной возлюбленной, которую он утратил. Она исчезла. Может быть, она снова появится, но когда это будет? Сколько зим пройдет? Волк будет ждать.

– Ты что-то хотел сказать, Мишель? Я тебя перебила.

– А? Что? Да нет, ничего. Ехать нам скоро предстоит, как дороги оттают, так и поедем.

Они более не трогали эту опасную тему. Правда, невысказанный вопрос иногда появлялся в глазах Анны, но Михаил так и не рассказал ей о том роковом поцелуе.

А потом они уехали в столицу, оставив тетушку в том здравии, какое всякому человеку дается за добрые дела

Влюбленный слуга Перуна

История старого музыканта о том, как дух камня завладел телом князя Глинки и пытался соблазнить его невесту.

Случилось это в 1830 году. Такого жаркого лета в нашей Тверской губернии давно не выпадало: после мочницы, как у нас называют дождливую весну, ни дождинки не пролилось на истомленную почву за два месяца.

Казалось, бледно-голубое небо смеется над крестьянином, засеявшем поле в надежде на урожай, а по ночам полыхали страшные зарницы и громыхали громы, пугая поселян пожарами, но обошлось, только жарынь не спадала. В эту-то пору и приехал из города Николай Федорович, жених нашей барышни, чтобы познакомиться с родственниками невесты, а сама она, видать, для приличия, осталась в городе.