Потеряевские каникулы

Может, свою заставит потомством заниматься, а может, так оставит.

Потом я смотрю на существо. С этим-то что? Куда девать? Вдруг оно питается маленькими цыплятами? Но тут же одёргиваю себя: какими цыплятами, оно ростом чуть больше их. В общем, стою я в полной нерешительности. И тут существо опять верещит:

– Фи-и-и-и-и-и-с-с!

Чего оно хочет? Ну и вопли!

– Ф-и-и-и-и-и-с-с!

Домой оно хочет, вот чего! Я бы отнесла, да не знаю куда. И бабули нет.

– Ф-и-и-и-и-и-с-с!

– Да не знаю я, где твой дом! – мне уже хочется уши заткнуть, до того противный и громкий у него голос.

В открытую дверь начинают заглядывать куры, пытаясь понять, откуда раздаются истерические вопли. Ещё немного, и у меня тоже будет истерика.

Существо внезапно замолкает и принимается усиленно нюхать воздух. На улице куриный переполох. Куры кудахчут все разом и явно напуганные бегают по двору. Ну что там ещё? «Сумасшедший день», – думаю я.

И в это время в сарай входят (именно входят, как самые обыкновенные люди!) два таких же существа.

Хотя нет, как самые НЕобыкновенные люди. Один заметно прихрамывает. Гости останавливаются недалеко от входа и начинают оглядываться. Я даже не испугалась (вру, пожалуй). По виду они точные копии моего «цыплёнка», только увеличенные. Такие же лохматые, ушастые и глазастые. Так же двигают носами, принюхиваясь, и ушами, прислушиваясь. Их хвосты покачиваются вверх-вниз, как… как… не знаю, как что.

Они оглядывают сарай, гнездо, меня и ещё раз сарай. Потом тот, который толще, лохматей и не хромает, произносит:

– Ну что? Я тебе говорил, чьи это проделки?

Хромой согласно качает головой:

– Вечно эта Карповна по лессу шасстает и тянет домой вссё подряд.

Ведь ссколько раз уже у неё яйца забирали. Вссё бедных птенчиков сспассает.

– Ссспасссительница, – ехидно поддакивает толстый.

Они разговаривают с каким-то лёгким присвистом и явно меня игнорируют.

– Карповна – моя бабушка, – не выдерживаю я. – Забирайте вон своё яйцо, а вернее, то, что из него вылупилось, и не надо обзываться.

Теперь обижаются «гости».

– Не пугай маленького, чего орёшь? – стыдит меня толстый.

– Это я ору? – возмущаюсь. – Да ваш «маленький» своими воплями всю деревню распугал.

Хромой, ковыляя, приближается к столу, на котором стоит ящик-гнездо. «Новорождённый» свешивается с его края и отчаянно машет хвостом, всем своим видом выражая радость. Видимо, из-за этого он и теряет равновесие. И кто же его ловит? Конечно, я. На лету. Но за хвост.