Потерянные в Майнкрафте

Очередную ночь впервые провела дома и наступивший день встретила у окна, хмуро и бесцельно в него уставившись. От еды отказалась, разговоры не поддерживала. Тогда я тоже подошел к окну и стал в него смотреть из-за плеча бабушки.

На улице бушевала гроза. Дождь лил с такой силой, что бледные квадратные утопленники из ближайшего озера рискнули прогуляться. Выбрались из воды и медленно бродили возле нашего убежища.

– Домой хочу, – вдруг тяжело вздохнула бабушка-ведьма. – Тимкины родители, наверное, сходят с ума.

– Бабуль, не парься, – как можно небрежней сказал я, хотя тоже постоянно думал о родителях. – Подумай сама – сутки в «Майнкрафте» всего двадцать минут. Когда тут проходит трое суток, в реальном мире один час. Вряд ли нас уже потеряли.

– И я хочу домой. Очень, – еще тяжелее вздохнула бабушка Саша, которая сидела на кровати и гладила кошку. – Но, Клёпа, тебе же тут нравилось?

– Поначалу, – буркнула ведьма, не став на этот раз требовать, чтобы ее называли исключительно Клеопатрой.

 – Внук, думай давай, как отсюда выбираться.

– Наверное, выбираться надо, как и попали. Если рядом ударит молния, планшет может опять стать порталом.

– А чего молчишь? – так и подскочила ведьма. – Побежали сейчас же все наружу, вон сколько бухает молний!

– И как мы догадаемся, в какое именно место она попадет? И от монстров придется еще отбиваться, в дождливый день они спавнятся, как ночью.

– Пропади все пропадом! – рассердилась бабушка Клёпа. – Сидела бы сейчас спокойно у телевизора, вышивала новую подушечку…

Договорить она не успела.

Очередная молния ударила так близко к дому, что мы все подпрыгнули, а Чародейская книга вдруг выпустила из-под обложки несколько ярких лучиков.

Я подскочил и поспешно раскрыл книгу, но планшет-портал уже погас. Показавшееся на миг стекло экрана на глазах превратилось в гладкий лист бумаги.

– Он точно реагирует на близко ударившую молнию! – закричал я.

– А я вам говорила! Я говорила, что нечего гадать, надо действовать! – принялась вопить разгневанная ведьма.

 – Уже были бы дома!

И тут бабушка Саша, которая прежде никогда не унывала, вдруг расплакалась, прижимая к себе вырывающуюся кошку.

Я насупился и опять уставился в окно, чувствуя себя бесконечно виноватым. Как нарочно молнии теперь долбили реже и где-то далеко, а дождь лил тише. Гроза заканчивалась, следующая могла начаться очень нескоро.

Когда дождь уже еле капал, утопленники стали разбредаться.