Потерянные в Майнкрафте

Не очень-то и хотелось, я и так примерно представляю, что отцовская сфера – исследование поведенческих реакций. Бла-бла-бла, скука.

Про реакции, кстати, замечу, что люди вокруг триггерятся по каждому пустяку. То ли проект такой сложный, то ли им, как мне, надоел этот однообразный ландшафт.

Я отправился в библиотеку, чтобы не провоцировать. Я давно понял, что отцу непросто было меня сюда протащить. В общем, я забрался за дальний стеллаж и лег на пол – поразмыслить. Я и не предполагал, что место уже обитаемо.

– Пс-ст, – зашипели из-за соседней полки. – Игнат!

– Ну? – Я не особо приглушался, достала эта странная конспирация.

Сероглазая – как обычно, с планшетом – перебралась в мой ряд, я сел. И тут она спросила странное:

– Ты веришь в переселение душ?

Э-э… что? Так начинают разговор, поднимая человека с пола?

– Ты когда-нибудь думал, возможно ли в принципе находиться телом в одном месте, а другим телом, типа воображаемым, в другом? Но чтобы все ощущать при этом реально-приреально, а не по-глупому, как в пять-дэ-киношках?

О, ну прикольно.

Моих ответов, видимо, не требуется. Она придвинулась ближе, как будто знала меня все пятнадцать лет. Теперь мы сидели бок о бок и касались друг друга плечами, словно в какой-нибудь мелодраме. Я уставился на ее худую коленку, торчащую сквозь прорезь на джинсах. Она прищурилась:

– А здание ты хорошо знаешь?!

– Ну… я видел план эвакуации. В столовой висит.

Ленора посмотрела на меня, как на бродячего котенка, – с жалостью и сомнением.

– Ты вообще интересовался, что здесь происходит?

Честно говоря, не слишком. Я поначалу был очень спортзалом увлечен. И бассейном. Она покусала губу и еле слышно выговорила:

– Тебе… отец что-нибудь рассказывает?

В смысле?! Само собой, мы общаемся. Но от отца многого не приходится ожидать, такой человек. Мама – единственная, с кем он подолгу может разговаривать. Я не знал, как ответить, и пожал плечами.

Нам совсем чуть-чуть удалось пообщаться. Когда мне действительно стало интересно, от двери раздалось строгое:

– ЭЛЕОНОРА!

Она вздрогнула. Мать у нее заполошная, что ни говори. Орет, как будто дочь не в библиотеке, а на пустыре где-нибудь в дурной компании. Ленора аж дышать перестала. Толкнула меня к стене, мол, не высовывайся, а сама потихоньку проползла вдоль стеллажа и уже потом, в центральном проходе, встала.