Горизонтальная война. Снимая маски

– Чего ты орёшь, Маша? – Из-за угла показалась седая голова хозяина поместья. – Глеб, подожди, – обернулся мужчина за спину.

Вмиг похолодев, Мелания собрала остатки мужества, и вскинула голову. Она не позволит этому зверю подчинить её собственным страхам. И пусть прямо сейчас её сердце разбито на сотни осколков, её гордость то единственное, что ещё удерживает на ногах.

– Эта чертовка хочет уйти из дома и забрать Лизу! – Острый ноготь воткнулся Мелании в запястье.

– Мел через месяц восемнадцать, – выдохнул мужчина, – и Лиза её дочь.

Пусть делает, что хочет. – Повернувшись к Мелании, он окинул её странным, напряжённым взглядом с головы до ног и спросил: – Деньги есть?

– Есть, – кивнула она, внутренне ликуя. Отец себе верен. Его мало волнуют человеческие отношения, и чтобы решить тот или иной вопрос, он всегда использует деньги.

– Погоди. – Сергей Владленович прошёл к шкафу и открыл ящик. – На вот. – Связка ключей легла в ладонь Мелании, приятно холодя руку.

 – Ключи от квартиры. Я хотел подарить тебе на день рождения, но раз такая ситуация, то бери – владей. – Мягкая улыбка тронула пожелтевшее от болезни лицо.

– Спасибо, – едва не всхлипнула Мелания, но вовремя прикусила язык. Глеб стоял рядом и плакать при нём она точно не собиралась.

– Документы в этой папке, вместе с адресом. – Мужчина вновь протянул руку, теперь уже с документами на жильё.

Подавшись порыву, он поцеловал Меланию в щёку и шепнул:

– Я на твоей стороне.

Береги себя и Лизу. – Отступив, он громко добавил: – Мелании пора жить собственной жизнью, Мария. Глеб, – Сергей Владленович повернулся к скучающему черноволосому молодому мужчине с ярко-голубыми глазами. – Нам ещё нужно договор подписать. Пойдём в кабинет.

Прижав к груди документы с ключами, Мелания едва не застонала от счастья. Уже выходя на улицу, она запнулась и посмотрела на застывшую статуей хозяйку теперь уже ненавистного дома:

– Несмотря на твоё скотское отношение, я всё-таки тебя люблю… мама.

Хлопья снега облепили маленькую, сгорбленную фигурку Мелании, пока она шла, прижимая к себе спящую дочь. Ей было восемнадцать, её дочери только что исполнился год. Никто не знал, чем обернётся эта выходка в будущем, никто не представлял ту ненависть, что обрушится на этих двоих спустя каких-то несколько лет.