Потому что мы – мама!

Гляжу, с утра уже успел заскочить к вам, да? – Света состроила умильную рожицу, увидев игрушки на тумбочках. – Ну каждого, каждого буквально, как сына родного… Благодетель! Давайте подмышки. Вот увидите, он вам понравится. Его у нас все обожают.

Светочка заморгала счастливыми глазами, показывая силу всеобщего обожания, и выскочила из палаты. В своем нежно-зеленом одеянии она была похожа на изящного стрекочущего кузнечика.

– Предупреждаю сразу, пацаны. Не реветь! Закон джунглей, – подал голос от окна самый старший из мальчишек.

Он приподнялся на подушке, опершись на здоровый локоть. – Я в больницах часто. Каждое лето в турпоходы ходим. То змеи, то ушибы, то ожоги – всего насмотрелся. И сразу скажу: у вас у каждого – плевое дело. Раз – и будете как новенькие. Так что не боись, братва!

Недовольное копошение в кроватях после этих слов пошло живее. Кто-то под одеялом даже облегченно выдохнул.

Вскоре в палату вошла строгая женщина, по глаза замотанная в маску. От этого она казалась зловещей, потому что не было видно – доброе у нее лицо или нет.

В ее руках дребезжала стойка с пробирками. Своим непреклонным видом она сразу давала понять, что пощады не будет никому.

– Красильников? – негромко, но внушительно назвала женщина фамилию из списка, хищно звякнув стеклом в повисшей тишине.

– Вы прямо как мумия из фильма, – отозвался Красильников, стараясь разрядить предгрозовую атмосферу. Это и был тот самый старший мальчишка в палате.

– Шутим? – тем же бесстрастным голосом спросила женщина и проткнула протянутый палец.

Красильников и бровью не повел.

– Конечно, шутим, не плакать же, – отозвался он и подмигнул. – Не дрейфь, пацаны.

Марсик давно научился не плакать в кабинете врача. Вот когда обидно – тогда другое дело, тут пока он не умел с собой совладать.

Кровь из пальца прошла «на ура». Один попыхтел, второй пошипел, но обошлось без слез и скандалов, непреклонная мумия даже одобрительно подняла брови. Когда она вышла, в палате стало ощутимо теплее.

– Прямо какой-то айсберг. Какая-то толща льда. Первый раз такую непробиваемую мумию вижу. Прямо «не троньте, а то я растаю», – веселился Красильников.

В кроватях одобрительно захихикали.

– Меня Ваня зовут, – представился он.

– Я – Альгис Кипке.

– Я – Лева Стронк.

– А я – Марк Мышкин, друзья зовут меня Марсианин.

Но познакомиться как следует им не удалось, потому что в палату вошел доктор.