Моя Катастрофа

Но был и ещё один довод в пользу этой больницы: здесь работал Дмитрий Иванович Коростылёв. Светило медицины и психиатр от Бога.

Он вытаскивал всех, даже самых безнадёжных.

За глаза его называли Айболитом двадцать первого века. Он даже внешне был очень похож на старый советский рисунок: нос картошкой, борода клином и неизменные круглые очки на широком и добродушном лице.

Кир распахнул входную дверь и коротко кивнув охраннику, прошёл в правое крыло, где скрывался кабинет врача.

– Дмитрий Иванович! – Кир ворвался в кабинет и быстро пройдя к столу, пожал руку немолодому мужчине.

– Она жива, – успокоил его врач и жестом пригласил сесть. – Но очень плоха. К счастью, я был неподалёку, так что поспел вовремя. Но Кир, у тебя снова какие-то проблемы?

– Почему вы спрашиваете? – Он нахмурился, нервно стискивая пальцами подлокотники кресла.

– Дело в том, что твоей маме пришло письмо.

– Письмо?

– Да. – Дмитрий Иванович выдвинул ящик стола и вытащил совершенно обычный, белый конверт без подписи.

Кирилл нечаянно смял конверт дрогнувшими пальцами. О том, что в больницу может пробраться посторонний не было и речи. Иначе главврача и весь персонал уже бы по миру пустили адвокаты пациентов. Но всё-таки кто-то проник. И не просто проник, он сумел найти мать, всучить конверт и исчезнуть.

– Где была охрана?

Дмитрий Иванович поморщился.

– Возникла нештатная ситуация. Один из пациентов взбунтовался, пришлось применить силу. Пока часть охраны занималась им, вторая патрулировала отделение. Сам знаешь, такие вещи как пожар: один кинул искру и бум – всё горит. По своей воле сюда не попадают. С твоей матерью была медсестра.

– Она видела того, кто оставил послание? – Кир уже разворачивал бумагу.

– Нет. Лица не видела, так как он натянул кепку и поднял воротник куртки. Но по голосу вроде молодой человек. Не старше тридцати.

– От меня? – У Кирилла сел голос. Он пробежался глазами по трём строчкам и скрипнул зубами. – Это просто… – Он смял бумагу в кулаке. – Это ложь. Мама бы никогда не поверила.

– Она болеет, Кирилл, – мягко напомнил врач, наливая ему стакан воды. – Сейчас у Ольги Петровны сложный адаптационный период. Ей требуется время и покой на то, чтобы вернуть воспоминания. Но такие вещи, – мужчину указал на руку Кирилла, – не просто мешают.