Наследники для наследия

Однако, с другой стороны, после возникшего недоразумения вы вдвоем наговорили столько глупостей, что идея бежать за Максом вдогонку, да еще с извинениями, становится совершенно неприемлемой. Что вам нужно, это начать ваше знакомство сначала. Вот тут вас может выручить забытая рубашка. Ее возврат будет выглядеть как жест примирения. Можно сказать, естественный жест примирения, который даст тебе возможность эффектно показать себя в совершенно новом свете…

– В новом свете… – пробормотала сестрица, переводя свой взгляд с меня в заоконные дали, а затем почти неслышно повторила, – …показаться в новом свете…

– Ну, да, – я постарался придать голосу как можно больше вкрадчивой мягкости, – в абсолютно новом свете.

Будешь выглядеть, как разумный человек, который выше случайных мелких недоразумений. Покажешь свою способность переступить через непонимание и начать все с чистого листа. Это ведь так естественно – вернуть человеку забытую вещь…

Взгляд Леты слегка поплыл, показывая близость к трансу, а значит, интонации должны приобрести монотонную мерность маятника:

– Даже ничего не надо говорить… Достаточно просто протянуть руку… и улыбнуться… Ведь одной улыбкой так много можно… обозначить… Просто улыбнуться… Оставив сразу позади… все несуразности… первого знакомства… Он, скорей всего, этого не ждет… и от неожиданности… смутится… может, покраснеет… Такой большой… красный… смущенный… которого можно…

– …поцеловать… – задумчиво прошептала Лета.

– Поцеловать?! – обалдело повторил я за ней и замолчал, пытаясь подобрать слова, поскольку девяносто девять процентов мысленной энергии мгновенно ушло на осмысливание вопроса, как меня вообще занесло в область поцелуев.

Мое же хваленое красноречие, тем временем, весьма красноречиво забуксовало на месте, не родив ничего, кроме идиотского: "…ну может только слегка". Вздрогнув, Лета оторвала свой взгляд от окна и уставилась на меня, словно на невиданный фрукт. Но я, еще находясь в словесном ступоре, лишь невольно повторил:

– Слегка… может… только…

Вспыхнувшие глаза сестрицы мгновенно набрали мощность боевых лазеров.

– А ну-ка, Анджей, будь умничкой, – процедила она сквозь зубы, делая шаг в мою сторону, – объясни, что за ахинею ты тут несешь?

– Какую ахинею? – ответил я с искреннем недоумением, – у меня и в мыслях не было говорить о… – слово "поцелуях" чуть не сорвалось с языка, но наконец-то включившиеся инстинкты самосохранения удержали от такой страшной ошибки, – …о какой-то ахинее.