Наследники для наследия

Забыв о своей страхолюдности, старик испуганно таращился на меня и продолжал терзать слух истошными "Он Эльф?! Мастер-Эльф?!"

– Нет, нет, никакой он не Мастер-Эльф, – перекрывая дедовы вскрики, вмешался Макс, – Успокойся… Не он это. Не он! Это просто школьное прозвище… Анджей, ну хоть ты ему скажи…

– Да, Юрий Рафаилович, – подключился я к уговорам внезапно-невменяемого, – никакой я не эльф. Это моя сестрица в толкиенистах, а мне это абсолютно не интересно.

Встав с кровати, я одернул на себе одежду:

– Так что я Анджи, и никакой не эльф.

В этот момент из складок моей куртки на пол выпал маленький зеленый листочек.

– Вот гырбыргыр! – ругнулся Макс.

– Мастер-Эльф, – констатировал старик и, фонтанируя непонятными гырами-пырами, вылез вперед внука, стараясь закрыть его от меня своим телом.

Внучок, в свою очередь, тоже запырил-гырил, стараясь унять деда.

Обалдевшему мне сразу очень захотелось сбежать от этих ненормальных, вот только они устроили толкания прямо в дверях, перегородив единственный выход из комнаты.

Поэтому ничего не оставалось делать, кроме как набраться терпения в ожидании развязки. Она, к счастью, наступила довольно быстро. Уставший от препирательств Макс рявкнул что-то грозное, а дед, вместо возражений, отскочил от него, как ошпаренный и замер, склонившись в поклоне. От удивления я чуть свою челюсть не уронил на пол. Друг тем временем что-то прорычал, старик ответил тихо, но твердо.

– Ну, хорошо… – Макс перевел взгляд на меня, – Анджей, я понимаю, что в твоих глазах мы можем выглядеть как двое буйнопомешанных, но у нас есть на то свои причины…

Мои брови невольно поднялись в удивлении, но друг уже поправился:

– …Причины для поведения, а не сумасшествия.

Так вот, сейчас будет попытка вернуть спокойствие в наше общение. Поэтому я, идя на поводу своего… – он слегка замялся, – … по просьбе своего близкого человека принесу клятву о мире между нами. И очень прошу тебя, оказать мне услугу, сделав то же самое.

Дедушка подтвердил слова внука сурово-напряженной гримасой, заставлявшей с теплотой вспомнить его улыбку.

"И для ее возвращения надо поклясться хранить мир с лучшим другом? Да за ради бога!"

Дождавшись моего кивка, Макс, приняв величественный вид, произнес:

– Я клянусь своим словом и жизнью, делами и помыслами никогда не причинять тебе, Анджей, беспричинный вред, ущерб и бесчестие, без твоего на то согласия. И не побуждать к этому других. Я, Максимилиан, сказал это без давления и принуждения.