Похитители старичков и старушек. Марка сказочника, или Опус, Кропус, Флопус!

Глава четвёртая,

в которой рассматриваются проекты памятников выдающимся сыщикам-любителям, Кокоша Шляпкин даёт показания как потерпевший, а Семён Семёнович – как влюблённый

– А как нас наградят? – немедленно спросил Пёсик Фафик.

Кокоша Шляпкин дремал от успокаивающей котлетки.

– Ну, например, вам торжественно вручат Именную Кость с Тремя Золотыми Звёздами и Одной Оловянной Луной, – без подготовки выдал его ученик.

– Класс! – взвизгнул Фафик. – Семён Семёныч, а если нам памятники поставят? Вы бы какой желали себе памятник?

– О, я это давным-давно знаю.

Я бы желал, чтобы возле самой большой лужи в нашем городе установили бронзового слона. Чтобы он хоботом тянул воду из лужи, а на нём чтобы сидел бронзовый я с пропеллером за спиной. А на слоне чтобы было написано: «БЛАГОСЛОВИ ДЕТЕЙ И ЗВЕРЕЙ!»

– А я хочу… – Фафик закрыл глаза, – я хочу чтобы меня из гранита высекли в позе «девушка с веслом». Только чтобы вместо весла была огромная косточка. Поставить этот монумент на площади Пушкина, возле фонтана, а надпись на постаменте: «ЭКОНОМЬ ГАЗ, ВОДУ И ЭЛЕКТРИЧЕСТВО!» По-моему, очень солидно.

– Предлагаю вам ещё на голове параболическую антенну.

– Я подумаю.

– Думайте быстрей, а пока приступим к расследованию, – Семён Семёнович осторожно потряс за плечо мирно дремлющего куплетиста.

– А-а-а, гнутся шведы! – подскочил тот и свалился с дивана…

Когда старичка опять успокоили и вернули на прежнее место, Семён Семёнович спросил, как матёрый комиссар полиции Мегрэ:

– Уважаемый Кокоша, может быть, во время вашего похищения вы обратили внимание на что-нибудь ещё, кроме мешка, глухого голоса и скрипа пера по бумаге?

– Не знаю… Мешок был плотный, никакой свет сквозь него не пробивался, а я так перетрусил! Я был привязан, кажется, к старому креслу – пружины прямо впивались… сами знаете куда, перехвачен верёвкой под мышками…

– Это уже кое-что.

А как вы думаете, сколько было похитителей?

– Не знаю. Говорил всё время один и тот же голос.

Больше звуков не было. Кажется, никто вообще с места не двигался – никаких шагов, только скрип пера.

– А запах?

– Запах… – куплетист втянул носом воздух. – Был запах! Гуталином каким-то сильно пахло или кремом для обуви!

Больше потерпевший ничего вспомнить не мог, хоть убей.

Тогда Семён Семёнович посмотрел на часы, сказал: «Прошу прощения!» – и включил старый чёрно-белый телевизор.

На экране появилось очень привлекательное дамское личико.