Похитительница кошмаров

Мятный вызывал приподнятое чувство последнего школьного дня, вкус жевательной резинки – бурное веселье, а лимонно-розмариновый сорбет пробуждал давно забытые воспоминания. Пикантная смесь шоколада и кайенского перца действовала по-разному. Иногда она согревала в холодный день, иногда побуждала к ненужным дракам.

На набережной большинство пассажиров вышли и направились к пирсу. На полминуты воздух наполнился солнцем, запахом корицы и беззаботностью отдыхающих. Затем двери захлопнулись, и в автобусе стало тихо. Марен нашла боковое местечко рядом с передней дверью.

Подтянув колени к груди, она отгородилась книгой и притворилась, будто не замечает Амоса, который теперь был прижат к вязальщице меняющего цвет свитера. Сегодня на нём была синяя футболка, – Амос вратарь школьной команды, – и каждый раз, когда Марен поднимала взгляд, он косился в сторону.

По мере того как они покидали туристическую часть города, здания становились шире, темнее и серьёзнее. Марен нажала кнопку следующей остановки и, когда автобус остановился перед огромной кирпичной больницей, вышла.

Амос увязался следом за ней. Марен сунула книгу в рюкзак и почти бегом устремилась ко входу в больницу. Стеклянные двери открылись, выпустив наружу облако дезинфицирующего средства и запаха воска для пола. Стараясь не обращать внимания на волну печали, которую оно принесло с собой, Марен перешла с бега трусцой на быструю ходьбу. Больница, как и полицейский участок и автотранспортное управление, была лишена магии. Здесь верили в силу науки, в то, что всё можно измерить, проверить и доказать.

Никаких капризных, непредсказуемых вещей, как магия.

Амос остановился у стойки регистрации. Это дало Марен фору во времени, чтобы нырнуть в лифт и нажать на кнопку номер пять. Лифт устремился вверх, а её живот остался где-то внизу, у первого этажа. В эти последние минуты тишины она всегда тревожилась, что с Хэлли случилось что-то ужасное и никто даже не удосужился сообщить ей об этом. Даже после трёх недель, когда не было ничего ужаснее, чем состояние её сестры, которая всё ещё оставалась без сознания, в лифте её постоянно одолевал страх.

Она живо представляла себе, что Хэлли вот-вот умрёт или уже умерла, и она найдет лишь пустую кровать.

«Мама позвонила бы, если бы что-нибудь случилось, – сказала себе Марен. – С Хэлли всё в порядке. И с тобой тоже всё в порядке».

«Всё в порядке, всё в порядке, всё в порядке» – скрипели её кроссовки, когда она шла по безупречно чистому коридору детского отделения.