Черноногие

– Так к чему же спрашивать попусту? Будет ли какая-нибудь разница через сто лет после нас в том, дрался я за мужчину или за женщину? Если у вас есть мужество, которым вы только тщитесь или выставляете напоказ, к чему колебаться? Назначайте место, час и оружие.

– Хорошо, господин Морау, время – завтра, спустя тридцать минут после восхода солнца; место – красивая площадка неподалеку отсюда, очаровательное место для могилы; оружие будет готово к вашим услугам. Нравятся ли вам эти условия?

– Да, за исключением одного: час недостаточно быстро пробьет, – сказал Морау, кладя руку на рукоятку пистолета, высовывающегося из-за пояса, – однако я умею ждать.

Улыбка мелькнула на губах Кенета.

– Вы ничего не сказали о секундантах, – заметил Марк.

– Вот мой секундант, – сказал Айверсон, указывая на Уинфлза, и, обращаясь к тому, спросил: – Ник, ведь я могу на вас рассчитывать?

– Ну да, ей-богу, так, я ваш покорнейший слуга! – кивнул охотник, нежно поглядывая на свой карабин.

Саул Вандер, окончив приготовления к походу звероловов, беседовал с дочерью, сидя у входа в палатку.

– Совсем не понимаю твоей настойчивости, – сказал он, глядя на Сильвину. – Не могу и догадаться, почему и зачем. Понимаешь ли?

«Понимаешь ли?» – было любимым выражением старого проводника.

– Милый папочка, предположите во мне достаточно чувства и рассудка и поверьте, что моим желанием управляет не каприз и не минутная блажь. У меня есть важные причины, чтобы оставить эту колонию и оставаться под вашим непосредственным покровительством.

Сознаюсь, охота к приключениям тоже соблазняет меня до некоторой степени. Может быть, от вас или от покойной матушки я унаследовала эту склонность. Вы мне часто рассказывали, что бедная матушка – да упокоит Господь ее душу! – очень любила неизмеримые равнины, озера, реки и горы Северо-Запада.

– Да, – отвечал Саул со вздохом, – она любила зеленые долины, высокие горы, тихие озера и журчание ручейков. Ладно, можешь идти с отрядом.

– Благодарю! О, благодарю, мой обожаемый проводник! – воскликнула Сильвина, целуя отца.

– Я ни в чем не могу отказать тебе, избалованное дитя!

Говоря это, он ласково ущипнул ее за подбородок, потом дал ей некоторые наставления на дорогу, сам же отправился к лагерю звероловов.

– Волк! – крикнула Сильвина, оборачиваясь к палатке.

В ту же минуту появился маленький индеец лет четырнадцати. Движения его были легки, осанка, как у юного Аполлона.