Похищение в киностудии

Таггл вся разноцветная и скользкая от краски. Наконец женщина-полицейский защелкивает наручники на ее запястьях. Все кончено.

Я машу маме. Она жестами показывает, чтобы мы подошли к ней прямо сейчас. Я сглатываю. Пока я спускаюсь вниз и иду к ней, у меня в животе все сжимается. Не могу смотреть ей в глаза, потому что, хотя мы спасли Лейлу, мама имеет полное право сердиться на нас. Я солгал ей. Я улизнул. Я снова ослушался ее. Я не виню ее, если она меня ненавидит.

К моему удивлению, она начинает быстро целовать меня то в одну, то в другую щеку.

– Ты, – говорит она между поцелуями. – Ты. В. Очень. Большой. Беде.

– Прости, – прошу я, когда она делает паузу. – Я просто не хотел, чтобы ты отстранила меня от дела.

– Ты не можешь просто делать все, что захочешь, когда тебе вздумается. Если тебе не нравятся мои родительские распоряжения, очень жаль. Но именно я принимаю решения.

– Я знаю.

– И ты должен хоть немного доверять мне, Карлос. Ведь я склонялась к тому, чтобы позволить тебе работать со мной.

– Но ты сказала… сказала, что это слишком опасно.

– Я и сейчас так думаю. Но, если бы ты был рядом со мной, возможно, я смогла бы защитить тебя. Вместо этого ты просто бросился навстречу опасности, в одиночку, с безрассудной самоотверженностью!

– Прости, – повторяю я.

– Простите, мисс С., – эхом отзывается Элиза, чуть не плача.

Мама хмурится. А потом ее взгляд скользит туда, где полицейские помогают Фрэнку выбраться из упряжи. Несколько санитаров позади мамы укладывают Лейлу на носилки.

– С Лейлой все будет в порядке? – спрашиваю я.

Мама провожает нас к врачам скорой помощи, которые уверяют, что с Лейлой все будет хорошо, как только она проснется. У нее, похоже, нет ни внутренних, ни внешних повреждений. Очевидно, Таггл просто дала ей что-то, чтобы она заснула, пока агент переносила ее… и занималась нами.

Помимо того, что Лейла находится без сознания, а вся съемочная площадка залита краской, меня беспокоит еще кое-что. Что я испортил мамино расследование.

– Мы напортачили с твоим делом? – шепчу я.

– Посмотрим, что скажет мистер Вестовер, – отвечает мама.

Вольфганг, словно только и ждавший, когда назовут его имя, пинком распахивает дверь студии и врывается внутрь, сопровождаемый горсткой людей, которые, как я предполагаю, тоже являются продюсерами.

– Вот вы где! – говорит он маме. – Я только что получил сообщение о Таггл.