Похищение в киностудии

Мы можем ничего не найти в лесу, но обязательно что-нибудь обнаружим, если расспросим потенциальных злоумышленников.

Студия переполнена членами съемочной группы и актерами, которые выглядят так, словно снимают очередную сцену. По воздуху летают пончики, и Брэд Брэдли выполняет трюк перед зеленым экраном: сидит на метле, пытаясь поймать их ртом. Я не знаю, зачем и что, черт возьми, происходит в четвертом сезоне. Но мне это кажется волшебным. И Фрэнку, у которого практически текут слюнки, видимо, тоже.

– Я считаю, нам надо повторить этот трюк, – говорит он.

 – Пойдемте купим суперпончик!

– Думаю, нам нужно кого-нибудь допросить, – возражаю я.

Но, когда я оглядываюсь вокруг, у меня складывается впечатление, что все заняты шоу. Брэд играет. Гильотина снимает. Вольфганг что-то записывает в блокнот. Таггл сидит за компьютером в углу. Мириам Джей нигде нет. А Луиза осталась снаружи.

Я оборачиваюсь и вижу единственного человека, с которым не хотел бы встретиться: маму.

Она подходит к нам и, даже не поздоровавшись, выхватывает у Элизы блокнот.

Жаль, что та не убрала его до того, как мы вернулись в здание.

Но теперь уже слишком поздно. Мама переводит взгляд с записей Элизы на меня. Потом снова на записи Элизы. Потом снова на меня.

Мне хочется провалиться сквозь землю.

– Ты проводишь расследование, – говорит мама. – Не так ли, Карлос?

ЧТОБЫ РАССКАЗАТЬ МАМЕ ВСЮ ПРАВДУ, ОТКРОЙ СТРАНИЦУ 341.

ЧТОБЫ СОВРАТЬ МАМЕ, ОТКРОЙ СТРАНИЦУ 411.

страница 79

Я РЕШАЮ СДЕЛАТЬ вид, что не заметил оговорку Гильотины.

Что бы это ни означало, нельзя давить на него слишком сильно.

Поэтому Гильотина делает глубокий вдох, нервно завязывает конский хвост у себя на голове и продолжает:

– Как я уже говорил, работать с Лейлой – настоящий кошмар. Едва ее назначили на должность исполнительного продюсера, она стала бросать мне вызов по любому поводу. На каждое режиссерское решение у нее был какой-то вопрос, комментарий или жалоба: «Нет, не так, мистер Чен», – передразнивает он высоким голосом: – «Я думаю, что мой персонаж должен здесь заплакать».

Кто, в конце концов, здесь режиссер? – восклицает он. – За двадцать лет работы в индустрии я никогда не видел такой дерзкой, наглой и своевольной девушки!

Элиза скрещивает руки на груди с выражением неприязни на лице. Думаю, она не слишком благосклонно отнеслась к его замечанию о своевольных молодых девушках… как будто своеволие – это плохо.