Похищение в киностудии

Мы в глубоком дерь…

– Гр-кхм! – Мама прочищает горло, жестом показывая на Элизу, Фрэнка и меня.

Гильотина снова скрещивает руки на груди и отворачивается:

– Вам лучше поспешить на встречу. Мистер Вестовер не любит опозданий.

Мама улыбается:

– Спасибо за совет.

После того как мы удаляемся от режиссера на достаточное расстояние, я пытаюсь заглянуть в мамины записи в блокноте, но она прикрывает их рукой.

– Что вы думаете о Гильотине? – спрашивает Элиза у нас с мамой.

– Мне кажется, он какашка, – отвечает Фрэнк.

 – Большая вонючая какашка.

Мама ерошит Фрэнку волосы.

– Ну, я записала свои первые впечатления и мысли, но не люблю принимать поспешных решений. Придется еще кое-что выяснить.

Я тоже что-нибудь о нем выясню. Может быть, мне удастся узнать больше, чем маме. И она будет так поражена этим, что наконец-то поймет: я прирожденный детектив. В конце концов, это ведь у меня в крови!

Закулисная зона большая. Длинный коридор, огибающий студию, ведет в костюмерную, общую гримерную, гримерку Лейлы, гримерку Брэда Брэдли.

Мы поворачиваем за угол и видим там еще больше помещений. Проходим мимо двери с надписью: «Гильотина», и – в середине зала, напротив растения в горшке – двери каби нета с табличкой «ВОЛЬФГАНГ ВЕСТОВЕР, ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОДЮСЕР».

Дверь сделана из непрозрачного стекла, поэтому я не могу видеть, что происходит внутри, но слышу, как чиркает спичка.

– Мы делаем все, что в наших силах, – раздается гулкий голос.

– НУ, ПОХОЖЕ, ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО! – кричит какая-то женщина.

– Пожалуйста, Мириам, успокойся.

– НЕТ, Я НЕ УСПОКОЮСЬ, ВОЛЬФГАНГ! ПОКА НЕ НАЙДУТ МОЮ МАЛЫШКУ!

– Обещаю…

Слышен сдавленный всхлип, затем глухой стук чего-то брошенного.

– Да, конечно!

Дверь в кабинет Вольфганга распахивается с такой силой, что я удивляюсь, как это стекло не разбилось. Крупная женщина проносится мимо нас так быстро, что я не успеваю как следует ее рассмотреть. Со спины видны темно-коричневая кожа, короткие вьющиеся черные волосы, спрятанные под широкополой шляпой, и платье, от яркого узора которого немного режет глаза.

Высокие каблуки ее туфель громко стучат по коридору, и она исчезает.

– Простите, – говорит мужчина у двери.

Это, должно быть, и есть исполнительный продюсер, Вольфганг Вестовер. Странно… он кажется приветливым и дружелюбным, но есть в нем что-то пугающее. Он возвышается над Элизой, надо мной и особенно над Фрэнком. Он даже над мамой нависает.

– Мириам Джей явно расстроена.