Похищение лунного камня

А вот сейчас, сейчас надо постараться…

И Петич опять вскочил на мольберт. Одной рукой он изо всех сил уперся в подоконник, а второй схватил человека за запястье.

– Постарайтесь, – крикнул он, – постарайтесь хоть немного подтянуться! Царапайте ногами по стене, ползите вверх! Я буду тяну-уть!

И с этим длинным звуком «у-у» он потянул. Казалось, глаза у него от напряжения сейчас вылезут из орбит. Но Петич не жалел ни глаз, ни своих рук, ни всего тела, которое натянулось как струна. Он представлял высоту… Страшную высоту! И сил у него от этого стало больше.

«А он не очень тяжелый, – успел подумать Петич. – Совсем как подросток. Вот если бы оказался толстяк, тогда…»

Что было бы тогда, он не успел подумать. Потому что висевший человек, как вдруг показалось, стал еще легче. Он подтянулся немного, перехватился удобнее за подоконник – и уже вылезал из окна, помогая себе локтями.

– А откуда вы… взялись? – бормотал он при этом.

– Молчите! Молчите, не тратьте силы! – крикнул Петич. – Еще не все. Еще не конец!

Рядом повизгивала от страха и нетерпения Вилька.

– Ганнибал Абрамыч! – воскликнула она. – Вы живой?

Художник – конечно, это был он! – через силу улыбнулся, выдавливая из себя по одному слову:

– Как. В анекдоте. Все цело. Но. Еще лечу.

– Да молчите вы! – заорал что есть мочи Петич.

Его сразу же послушались. В тишине, кряхтя от натуги, художник медленно переполз через подоконник и кулем свалился на пол. Через несколько секунд он уже стоял рядом с ребятами, смущенно улыбаясь, потирая руки и развязывая веревку.

– Фу ты! – отдышался художник. – Как в фильме о службе спасения!

– Вы что, самоубийца? – не удержался Петич от сердитой реплики.

– Почему? Просто неудачник. Ну просто во всем не везет! – стал оправдываться спасенный. – Понадеялся на свои сильные руки. Я ведь еще и скульптор. А у скульпторов руки железные. И вот не сумел дотянуться… Хорошо, что там оказался какой-то выступ. Стоять, конечно, на нем нельзя, но все-таки я упирался в него ногой.

Петич уже в третий раз запрыгнул на треногу и выглянул наружу. На отвесной стене, на кончике бетонной плиты висела сетка. А в сетке, взъерошенный и перепуганный насмерть, уже не мяукал, а беззвучно открывал ротик с маленьким алым язычком черный котенок!

И все стало ясно. Художник, наверное, из своей квартиры увидел котенка.