Похождения принца Флоримеля и его друзей

– Увы, есть люди, которые еще страшнее диких зверей, – с печалью в голосе отвечал Флоримель. – Так что я лучше рискну со зверями. Я утратил все, что любил, и меня здесь уже ничто не держит. Каждый миг задержки лишь увеличивает грозящую мне опасность.

– А не ты ли… да, точно! – воскликнул фермер, которого внезапно осенило. – Ты же и есть наш принц!

– Да, я действительно принц, – признался Флоримель. – Передайте моему дяде, что я ушел, и что сын брата, который ему доверял, никогда больше его не побеспокоит.

Если же наш народ решит выбрать его правителем, то пускай и последствия этого падут на их головы. А теперь прощайте!

И с этим последним словом на устах он побежал в приграничный лес. Фермер, преисполненный наилучшими намерениями, побежал следом, надеясь отговорить принца от столь опрометчивого шага, а его жена отчаянно призывала принца вернуться.

Но Флоримель, прихватив лук и стрелы, которые так много для него значили, лишь быстрее припустил, и фермер вскоре отстал.

В конце концов он, отчаявшись, перестал за ним гнаться, и увидел, как Флоримель обернулся, помахал ему и исчез в лесной чаще.

Принц шел и шел через лес, однако ничего необыкновенного с ним не происходило. Так он шел уже три дня, но не страдал от жажды, потому что в лесу часто попадались чистые ручьи, в которых он мог умыться и напиться. От голода он тоже не страдал, ибо как раз в то время поспел томтом – весьма сочный фрукт, росший в лесу в изобилии, по вкусу напоминающий банан с запахом ванильного мороженого, и не менее питательный, чем бифштекс.

Этими томтомами Флоримель питался много и охотно, а также ягодами и орехами. Устав за день, он из осторожности устраивался спать в развилках древесных ветвей, и отдых его нарушали только разные вышедшие на охоту хищники, с треском продиравшиеся сквозь густой подлесок, или чьи-то раздававшиеся по ночам долгие и жуткие рычания, от которых его сердце на миг замирало.

Все три дня лес оставался очень густым, задерживая его и мешая идти. Он уже начал было отчаиваться, но тут деревья стали редеть, а поляны попадаться всё чаще.

Так он вышел к озерку, бирюзовой чашей примостившемуся у подножия крутого холма.

По склону холма вилась тропинка, и ей явно часто пользовались, потому что трава на ней была утоптана множеством ног.