Одинокие души

 – Что ж, не все в жизни так гладко, как хочется.

– Мне жаль.

– Разве мы разговариваем для того, чтобы пожалеть друг друга? Я ведь выжила, так что жалеть меня незачем.

– Ты права. Незачем.

Я киваю и увлеченно прикусываю губу. Хочется спросить о самом важном, но я начинаю издалека:

– Как ты попал в стаю и когда это произошло?

– Чуть больше года назад, мы с братом наткнулись на группу подростков. Они развлекались, прыгая с моста в реку. Полное безумие. – Максим улыбается. – Парни привязывали себя к железному бортику и ныряли в тридцатиметровую пропасть.

На удивление, мне захотелось попробовать.

– Ты просто псих! – восклицаю я. – Это же опасно!

– Я стал Бесстрашным не потому, что раздавал всем цветы, Чужачка. Естественно, было опасно, но разве меня это волновало? Я настолько полюбил такие развлечения, что собрал с братом свою собственную компанию, где люди могли совершать безумные поступки и получать от этого удовольствие. А главное – получать удовольствие без последствий.

– Шестнадцать погибших подростков – разве это не последствия? – осуждающе спрашиваю я.

– Ты ничего не знаешь, так что, прошу тебя, не делай скоропалительных выводов.

– Подожди, – меня вдруг озаряет, – ты сказал, собрал стаю с братом. Получается…

– Да. – Макс откусывает гамбургер и пожимает плечами. – Шрам, или говоря человеческим языком – Стас, мой родной брат.

Я ошеломленно выдыхаю и только сейчас осознаю, какой была слепой. Сходство в их внешности очевидно: острые скулы, прямой нос, черные угольные волосы, смугловатая кожа.

Лишь глаза разные, но я уверена: присмотревшись, я бы и там нашла нечто единое. Возможно, в заблуждение меня ввела рана на лице предводителя. Она изменила не только внешний облик парня, но и внутренний. И все же, как я могла так облажаться?

– Что ж, моя очередь. – Максим не ждет, пока я приду в себя, спрашивает. – Почему тебя так интересует стая? В чем подвох?

– Подвоха нет. Я наткнулась на вас случайно, потому что хотела спасти сестру.

 – Я серьезно смотрю на парня. – Что ж, на самом деле ваше сборище представлялось мне рассадником отморозков, которым наплевать на свою жизнь и на общепринятые правила. Вы делаете что хотите, когда хотите и где хотите. Я считаю это аморальным образом жизни. Точней, я так считала. Но сейчас, – мне приходится придвинуться чуть ближе к Максиму, потому что сказанные мной слова являются страшной тайной, – но сейчас я понимаю, что ошибалась.