Смертельно безмолвна

Я никак не могу осознать, что видел Дьявола. Ужас внушает даже осознание того, что Ари не вспомнила обо мне, она ушла вслед за монстром, от которого так отчаянно скрывалась.

Кидаю косой взгляд на брата. Он не шевелится. Сидит, сложив ладони на коленях.

– Давно ты не был таким тихим. – Хэрри не отвечает. – Посмотрим, сколько ты протянешь без шуток. Уверен, уже с первыми утренними лучами ты придешь в себя и захочешь выговориться. Но давай условимся – по шутке за день, иначе я сойду с ума.

Брат не смотрит в мою сторону, даже бровью не поводит, и я отворачиваюсь, ощутив себя чертовски расстроенным.

Мы приезжаем домой, брат не выходит из машины, пока я не открываю ему дверь и не вытаскиваю из салона за руку, как трехлетнего ребенка. Ведет он себя странно, хотя… он ведь умер. Кто знает, что он видел? Может, молчание – самая безобидная реакция.

– Придется с родителями поговорить, ты помолчи, а я что-нибудь придумаю.

И что я придумаю? Что можно придумать в такой ситуации? Они утром похоронили сына, а сейчас он здоровый и невредимый – почти – стоит на пороге.

Я распахиваю входную дверь и невольно замираю.

– Что за…

В коридоре пахнет выпечкой. Какой-то отравой, если честно. Но что могло заставить Долорес взяться за готовку, если утром она обнаружила тело мертвого сына в постели?

– Мэтт, это вы?

Я прочищаю горло, понятия не имея, что ответить.

– Мэтт, дуйте на кухню!

О чем это она?

– Только руки помойте – и живо сюда.

Помойте руки? Она серьезно? Мысли в моей голове складываются в разнообразные пазлы, и я вдруг вспоминаю, что и врачи в морге не всполошились, узнав, что у них минус один труп. Означает ли это, что Ари как-то повлияла на ход истории? Вдруг люди вокруг нас не в курсе, что Хэрри вообще когда-либо умирал?

– Господи, ну я же с вами разговариваю! – возмущается Долорес, появляясь в коридоре, но замирает, сжав в пальцах грязное полотенце. Она растерянно глядит на меня, потом на Хэйдана, и я жду, что она сейчас взревет не своим голосом, накинется на сына, но ничего подобного не происходит.

Халат? Босой? Черт возьми, она действительно ничего не помнит!

Уму непостижимо.

– Он…

– Что?

– Честно говоря… – Я запинаюсь, заметив, как глаза у Долорес наполняются ужасом, и откашливаюсь.