Смертельно безмолвна

 – Бет с видом знатока отнимает у меня красную нитку и плюхается на пол, я нехотя усаживаюсь рядом. Скептически осматриваю комнату, задернутые занавески, толстые ароматические свечи и прикрываю глаза. Мы сошли с ума. – Нужно привязать конец к рукояти ножа. Кажется, правый. – Она смотрит в ноутбук и кивает. – Да, верно. Зажги пока свечи.

Бет бросает мне зажигалку.

– Только зажигай с запада на восток, услышал? Это очень важно, Мэтт, иначе ничего не получится и мы зря пытаемся.

– У нас и так ничего не получится, – ворчу я, зажигая фитиль, и тут же получаю удар по плечу.

 – Что? – Бет цокает. – Прекрати, тебе ведь не пять лет.

– Я и в ведьм раньше не верила, но, по-моему, мы оба уяснили, что в мире все совсем не так, как нам кажется. Ты ту женщину с крыльями помнишь? А помнишь ее пасть? Мир полон такого дерьма, что я уже ничему не удивлюсь, Мэтт.

Коротко киваю и разбираюсь со свечами. На стенах прыгают едва заметные желтые отблески света, сквозь занавески прорываются первые лучи. Мы сидим с Бет в центре ее небольшой спальни и наматываем красную нитку на кухонный нож, и все бы ничего, но у меня складывается впечатление, что это не Ари пропала, а мой рассудок.

Хэйдану понравилось бы то, чем мы занимаемся.

– Надо порезать палец. Поставить нож в центр и при помощи нити начертить ровный круг своей кровью. Боже, звучит жутковато.

– Давай. – Я отнимаю у девушки нож и решительно скольжу лезвием по ладони.

– Осторожно!

– Все в порядке.

Впиваюсь острием ножа в пол и рисую круг, проведя по дереву рукой.

Все это время Бетани испуганно смотрит на меня, и мне почему-то кажется, что ей уже самой не нравится эта идея с вызовом Смерти на дом. Вдруг и правда придет?

– Готово. – Отбрасываю нож и вытираю ладони о джинсы. – Что дальше?

– А дальше…

Бет щелкает по клавиатуре, а затем рассерженно фыркает.

– Что такое?

– Интернет пропал! Прости. Надо чуть-чуть подождать.

– Ты шутишь? – Я сжимаю окровавленную ладонь. – Вовремя.

– Не знаю, соединения нет.

– Ну отлично.

– Слушай, давай чуть попозже еще поищем, рано опускать руки.

– И что мы найдем? – злюсь я. – Начертим еще один круг или смастерим алтарь? Или же принесем кого-то в жертву?

– Вы можете попробовать латынь, – внезапно разносится хриплый мужской голос, и мы с Бетани одновременно вскакиваем.

Бет взвизгивает, прижимается ко мне, а я ошарашенно распахиваю глаза.

В углу комнаты стоит мужчина в дырявом плаще. Волосы у него растрепаны, глаза почти черные.