Смертельно безмолвна

Похоже, она собирается продолжить расспросы, и я протяжно вздыхаю:

– Говорите уже.

– Извини?

– Давайте, у вас есть вопросы. – Я пристально смотрю на женщину. – Валяйте! Я весь внимание. Что именно вам интересно? Как она на меня смотрела? Что шептала?

– Мэттью, я не понимаю, почему ты злишься.

– Я не злюсь.

– Серьезно? – Норин Монфор прислоняется к дверному косяку и складывает на груди худые руки. Волосы у нее растрепаны, кожа бледная, почти прозрачная, будто эта женщина уже несколько дней не ест, не спит.

Но взгляд у Норин живой, острый. Меня колотит под этим взглядом. – Ты весь дрожишь.

– Это от вашего дурацкого лекарства. Оно жжется.

– Выпей то, что я принесла, и жечь перестанет.

– Не перестанет.

– О чем именно мы говорим? О ранах на шее? Или в груди?

Я поражен тонким подходом тети Ари, поражен ее способностью выдавать довольно красивые метафоры, когда на части разрывает от странной досады и усталости! Но я даже посмеяться не могу над этой ситуацией. Мне совсем не смешно и не спокойно, мне тошно.

– Вы пришли задавать вопросы, но я не знаю ответов! – горячо выпаливаю я. – Да я даже половины не понимаю из того, что происходит. Например, при чем тут вода, огонь, что это значит? Почему Ноа Морт привел нас именно к ловари?

– В крови цыган заложен поиск ведьм. Они настроены на нашу волну, так как питаются лишь нашими силами. Прибегнуть к их помощи вполне логично, просто я не думала, что такое вообще возможно. – Ведьма пожимает плечами, уголки ее губ вздрагивают: – Никто не думал.

– Но мы так и не поняли, где сейчас Ари.

– Она с Люцифером, Мэтт. Верум стоит в его чистилище, и да, мы понятия не имеем, где именно оно находится. Но, может, не это важно?

– Знаете, Ноа Морт сказал, что мы не должны искать Ариадну, она сама придет.

– Вот видишь, выходит, дело совсем не в чистилище, а в том, что ты там увидел.

– Что я увидел? – Отшатываюсь и закрываю глаза. Я вновь перемещаюсь в тот зал, оказываюсь посреди мрака. – Я увидел люстру и бассейн, наполненный кровью, зеркало, свое размытое отражение.

Я увидел на раме надпись на латинском языке, которая повторялась десятки раз. А потом – Ари в зеркале. Она вышла из бассейна, вся в крови. – Я шумно сглатываю, но продолжаю: – Она шла ко мне, оставляя красные следы. Ее пальцы искрились и вспыхивали, как будто она воспламенялась. Как будто…

Я затихаю, а Норин шепчет:

– …как будто она сама была огнем.

Открываю глаза и изучаю задумчивое лицо женщины.