Тени наших дней

Кир шмыгнул носом, присвистнул и ничуть не удивился, когда Джамбо послушно, правда, до страшного медленно, подошел к нему, стуча толстыми лапами.

– Хороший пес, – отрезал он, фиксируя ошейник. Достал сигарету, устало зажал ее в зубах, а потом еще раз проверил, чтобы поводок хорошо держался за металлический крючок.

– Что говоришь? – вновь заголосил отец.

– Я пошел.

– Что?

– Пошел я. Не закрываю.

Удивительно, как несколько лет превращаются в несколько секунд. Кирилл захлопнул за собой дверь, остановился на крыльце и поглядел в аспидное небо, пребывая в полнейшем замешательстве.

Широкое и бесконечное, оно тянулось над крышами домов и было точно таким же, как и десятки лет назад. Собака. Вечер. Запах никотина и тишина, о которой в большом городе только мечтают. Казалось, Кир совершил квантовый скачок и вынырнул в далеком прошлом. Он невольно усмехнулся и покачал головой. Не верилось, что он стал таким сентиментальным и рассуждал о вечном и незыблемом, подобно кисейной барышне из бульварного романа.

– Идиот, – смеясь, фыркнул он, зажал сигарету между пальцев и ленивой походкой побрел вдоль улицы.

В родном городке почти ничего не изменилось. Зелени стало меньше. Парень неторопливо рассматривал знакомые переулки, лавочки, балконы и наслаждался спокойствием, чем-то похожим на исцеление. Воздух был свежим, почти сладким, свет рассеянно кружил рядом с фонарными столбами и не лез за отведенные рамки, бесспорно уподобляясь людям. Пес кряхтел и поглядывал на хозяина, словно не верил, что тот бредет рядом, а Кир изо всех сил, точно одержимый, сумасшедший, старался быть здесь и сейчас.

Здесь и сейчас.

«Отосплюсь, – думал он, – и отредактирую несколько текстов. Но сначала отосплюсь».

Не передаваемая словами усталость душила его, будто чьи-то пальцы. Мысли, старческие, нелепые, атаковали голову, вмешивались в душу. В свои двадцать три года он валился с ног, как избитый жизнью восьмидесятилетний старик. Что сломило его, что его так разочаровало? Он не болел, не умирал, но эмоционально выгорел, как кислород в космосе.

Исчез, будучи здесь. Пропал, не уходя. Он ничем не отличался от прохожих. Его взгляд был направлен прямо, а ноги ступали твердо. Но глазами боли не увидишь. То, с чем Кир имел дело, сидело глубоко внутри и раздирало в клочья остатки мужества, и как бы много сигарет он ни выкурил, этого монстра не брал никотин.

– Кирилл? – внезапно раздался мужской голос, и парень в недоумении остановился.