Слова

– Ладно, чувак. Проклятье. Давай уже отрываться.

Глава 11

Леннон

– Все будет отлично, – говорю я Фениксу, пока мы идем по коридору к классу миссис Герман.

Судя по виду, мне не удалось его убедить.

Понимаю, что он нервничает, ведь от исхода экзамена зависит его судьба.

Но я знаю, что он сдаст.

– Я куплю тебе ужин после, чтобы мы могли отпраздновать, – обещаю я, надеясь немного развеять его тревогу.

Но это не помогает. Когда мы входим в класс, он выглядит так, будто находится в двух секундах от того, чтобы крикнуть «к черту все» и убежать.

Схватив Феникса за плечи, я смотрю на него снизу вверх.

– Ты справишься, слышишь? Ты заставишь этот экзамен прогнуться под тебя, потому что ты Феникс, мать его, Уокер.

Я благодарю небеса, что коридор пуст, потому что последнюю часть предложения я буквально выкрикнула. Но это того стоило: его губы растягиваются в легкой улыбке.

Миссис Герман высовывает голову за дверь.

– У вас все в порядке?

– Да, – отвечаю я.

Она оглядывает нас.

– Дам вам двоим еще минуту, чтобы попрощаться. Затем попрошу тебя, Феникс, зайти внутрь, чтобы мы могли начать. – С этими словами она вновь исчезает за дверью.

Голос Феникса звучит настолько тихо, что я его почти не слышу.

– Что, если я провалюсь?

– Не провалишься. – Сокращая дистанцию между нами, я быстро обнимаю его. – Я верю в тебя. – И тут же отстраняюсь. – А теперь иди туда и надери этому экзамену зад. Буду ждать тебя в музыкальном классе.

Пока он заходит внутрь, я тихо молюсь, чтобы все сложилось в его пользу.

«Леннон крута, но не в этом смысле. Мы друзья».

Конец разговора, который я подслушала на днях, эхом отдается в моей голове, когда я вхожу в музыкальный класс.

Вероятно, это должно было причинить боль, потому что у меня есть к нему чувства, но он сказал, что мы друзья. А я всегда знала, что это большее, на что может надеяться такая девушка, как я, когда дело касается Феникса.

Я сажусь на скамейку перед пианино.

«Ты последние мозги растерял, приятель? Она, черт побери, не в моем вкусе».

Вот та часть, которая по-настоящему ранит.

Несмотря на то, что Феникс не оскорблял меня, слышать, как он произносит эти слова, сродни удару в сердце.

Потому что это правда.

* * *

Я играю так долго, что пальцы начинает сводить судорогой.

Затем смотрю на часы на стене. Феникс находится там уже больше двух часов.

Меня пронзает ужасная мысль.

Что, если он уже ушел? Потому что провалился.