Смерть надевает маску

 – Зачем им снимать Макдональда, если они могли сфотографировать тебя?

– Или тебя, раз уж на то пошло, – ответила я, по долгому опыту зная, что мой муж – фаворит светской хроники. Этой весьма сомнительной славы он добился внешностью кинозвезды и очаровательной способностью попадать в компрометирующие ситуации. Я не стала озвучивать продолжение мысли: замечательно, что хоть раз на фотографии рядом с ним не кто-нибудь, а законная жена. Кажется, дела и впрямь пошли на лад.

Я повернулась обратно к зеркалу, взяла со столика сапфировое ожерелье и приложила к шее.

– Не поможешь мне с застежкой? Вечно заедает.

– Конечно.

Он отбросил газету и поднялся со стула. Подойдя ко мне, застегнул цепочку; я почувствовала тепло его пальцев. Это одно из моих любимых украшений: благородные сапфиры в тон синему платью с открытой спиной оттеняли мои темные волосы и светлую кожу.

Голубые глаза Майло встретились в зеркале с моими серыми глазами.

– Ты очень красива, Эймори, – сказал он, а затем положил ладони мне на плечи, нежно поцеловал в шею и прошептал: – Напомни мне еще раз, зачем мы едем к Баррингтонам.

Теперь вспомнить было непросто…

– Миссис Баррингтон – давняя подруга моей матери, – произнесла я.

– Значит, ее тем более надо избегать.

Я проигнорировала эту фразу и продолжила, хотя Майло никак не давал собраться с мыслями:

– Когда она узнала, что мы в городе, то пригласила нас на ужин. По-моему, очень мило с ее стороны.

На самом деле она буквально настаивала на нашем визите.

Мы не виделись много лет, и я была озадачена такой страстной жаждой повидать меня. Впрочем, вечер в компании миссис Баррингтон никому не повредит.

– Вечер будет чудесный, – добавила я неуверенно.

– Он был бы куда чудеснее, останься мы дома.

Я обернулась и неодобрительно посмотрела на Майло, а он не упустил шанса меня поцеловать и притянул к себе, опрокинув табурет у туалетного столика.

До меня смутно донесся телефонный звонок в коридоре и голос Винельды, моей горничной.

А вскоре она нерешительно постучала.

– Пусть уйдет, – прошептал Майло.

– Ты неисправим, – рассмеялась я, пытаясь отвести его руки.

Он нехотя отпустил меня. Я пригладила платье и позвала:

– Входи, Винельда!

Боясь заглянуть внутрь, она чуть-чуть приоткрыла дверь.

– Ваша машина готова, мадам.

– Спасибо. Мы сейчас выйдем.

Когда Винельда ушла, я повернулась к мужу.

– Нам пора идти.

Майло тяжело вздохнул. И я не могла с ним не согласиться.