Мне снится нож в моих руках

От этого голоса загорелся и ожил каждый нерв моего тела. Я медленно повернулась, сражаясь с притяжением столь же непобедимым, как гравитация. Может быть, но может же быть, что если я не посмотрю, я буду в безопасности. Безопасность – это же лучше, чем то, что будет на том конце этого разворота: ничего, кроме него, из плоти и крови, и ничтожного расстояния между нами.

Я прекратила разворачиваться. И посмотрела.

Они все думали, что я скорбела по разрыву с Минтом. Что меня сломает вид его с Кортни. Да, Минт меня задел, но человеком, который ранил меня так глубоко, что рана эта никогда не заживёт, был не он.

Лицом, которое я видела, силясь уснуть каждую ночь, было не лицо Минта. Не Минт был человеком, которого я предала так страшно, что вес этого предательства проник во всё: в мои мечты, в слова, которые я произношу, в самый ритм моих шагов; будто бы я везде шла, неся на себе эту лишнюю тяжесть. Минт не был причиной того, что я сейчас поняла, что нахожусь в длящейся десятилетия панической атаке, разворачивающейся в убийственно замедленном действии.

Нет. Этот человек стоял сейчас передо мной и непринуждённо смотрел на меня своими зелёными глазами – такими же опасными, как всегда.

Куп.

Глава 5

Октябрь, первый курс

Мы стояли в заброшенном поле за общежитиями аспирантов – около схрона, который мы считали тайным – и во все глаза смотрели на руины. Не было ни малейшего признака того, что произошло. Ничего, кроме двадцати студентов во власти молчания; даже белки замерли на деревьях, даже сухие, мёртвые листья под ногами онемели.

Оставался один день до парада встречи с выпускниками, а наша гордость и радость – наша парадная платформа – стала развалинами. Разгромлена. Мы назвали её «Коронованные особы Дюкета», что – по заверениям Кортни, игриво, а не самоуверенно – отсылало к тому факту, что Ист-Хауз уже пять лет подряд становился победителем Битвы первокурсников; она была четырнадцатифутовой копией Ист-Хауза в стиле замка, украшенного искусно переплетёнными настоящими вьюнами.

Была. Теперь вся конструкция была разрушена, как будто бы по ней кто-то прошёлся бульдозером. Финальным аккордом должен был стать маленький залп фейерверков, которые мы планировали запускать из каждой из башен; за амуницию щедро заплатили родители Минта, и сейчас фейерверки лежали в его рюкзаке, готовые к тестам. Но пушки были разрушены и висели со всех сторон платформы, будто сломанные конечности.