Наследники Византии

Бояре Воронцов и Коробьин знали, что еще пару лет назад, когда Великий князь стал приискивать жену своему наследнику (14 – 15 лет – самый возраст), то княжич Иван изошелся криками, требуя от отца даже не заговаривать с ним «об этих колодках несносных, цепях острожных». Великий князь не посмел перечить сыну!

А тут и Державный бесконечно слал из Москвы дорогие подарки «возлюбленным племянникам». Казалось, и месяц с неба достанет им, ежели рязанские племянники того пожелают. Эти подарки вызывали постоянные ссоры между братьями, словно московский дядюшка нарочно подгадывал: оделить одного – забыть другого, и наоборот.

Коробьин искоса поглядывал на праведного Семена Ивановича. Тот, честный до испода сердца своего, считал невместным осуждать великокняжескую семью. Но правда-то, вот она – туточки!

– Ладно! – Сказал вдруг быстро Коробьин, – напужаю князюшку нашего! Детки те, что отца своего николи не страшились, других боятся! Расскажу ему, пусть повспомнит, да призадумается, что в их роду с князьями, которые потеряли свои княжества, делали.

Дед его одного племянника, другого угробил, а дядюшка сам – то Иоанн Державный зубы на родных братьев точит! Так что пусть не мыслит Иванушко наш, что в Москве его пироги медовые сожидают. Это только вначале пироги, а после – мешок каменный, отрава ли в курице, изгнание ли…

Ох, как не понравились Семену Ивановичу эти речи! Где тут любовь к ближнему, где почтение к князю своему?! Но Коробьин, не дав возразить Воронцову, быстро поднялся, перекрестился на образа, и сказал ни к тому, ни к сему уже на пороге:

– Последние времена.

Скоро миру конец, Семен Иванович, али не знаешь?!

Глава 3 Чревоугодие

«…и питалися зелием зде растущим,

былием, иже от земли самовзросшимся,

с персию смесив, ядох»

из «Жития преподобного Александра

Свирского»

В 6993 году (1485 от Рождества Христова) Москва сожрала Тверь. Тверь, великую духом своим, святостью; Тверь богатую, торговую; Тверь, несколько столетий боровшуюся с Москвой за первенство на Руси.

Все последние годы Державный, змей подколодный, переманивал к себе тверских удельных князей и бояр. Ласкал перебежчиков, стараясь почестями прикрыть измену. В конце августа 6993 года царь Иоанн двинул к Твери бесчисленную рать – «… ибо утроба его как ненасытное жерло и жадность его не знает пределов» – записал рязанский летописец.