Предприниматели

– На гармошку и все мои марки!

– Нет.

– На гармошку, марки, янтарный брелок и настоящий патрон от мелкашки! – не унимался я.

– Нет, не проси даже. Говорю же, самому нужен, – Санёк поспешно сунул нож в карман.

Долго я ещё Санька уговаривал, но он меняться ни в какую не хотел. Понемногу уже начинало темнеть. Осенью всегда рано темнеет. Дождь становился сильнее.

– Ну, всё, мне пора, – сказал Санёк. – Бывай, до завтра.

– До завтра, – угрюмо буркнул я.

Санёк пошёл домой, а я ещё остался немного посидеть на бревне.

И уже собирался уходить, как вдруг спрыгнул с бревна и замер. В осенней грязи среди мокрых жёлтых листьев что-то вдруг тускло сверкнуло. Ножик! Складной, с рукояткой в виде волка! Точь-в-точь такой, как у Санька! Точнее, это и был, конечно же, его ножик. Двух таких одинаковых здесь оказаться не могло.

Я хотел окликнуть Санька, но он уже был далеко. А ножик – совсем рядом, только руку протяни. И я протянул. Сперва я думал, что лишь немного подержу его у себя и завтра же отдам Саньку.

Но стоило мне вновь почувствовать под пальцами его гладкую рукоятку, ощутить в ладони его вес, как я понял: ножик я Саньку ни за что не верну.

В тот вечер я долго не ложился спать. Всё ножик разглядывал. Радовался, что он теперь мой. И на всём-то мне хотелось его испытать. Карандаши им заточил, колбасу на кухне нарезал и всю мебель в доме истыкал.

В конце концов, мне даже наскучило с ним играть. И тут только я о Саньке вспомнил. Каково-то ему сейчас? Расстроился, наверное, когда обнаружил, что ножик потерял.

И так мне вдруг от этих мыслей тоскливо стало, что я уж и ножику не рад был.

– Сам виноват! – сердито сказал я воображаемому Саньку. – Нечего машей-растеряшей быть. Я ножик не украл, а честно нашёл.

И поскорее спать лёг, чтобы нехорошие мысли отогнать. Но мысли ещё долго меня мучили, почти до самого утра. Совесть, наверное…

На следующий день Санёк пришёл в школу как пыльным мешком пришибленный. Рожа – кислее и не бывает. Ни с кем не разговаривает.

Сел за парту, подбородок рукой подпёр, в окно уставился и молчит. И я тоже молчу.

Санёк тяжело вздохнул.

– Знаешь, Костян, – говорит он вдруг мне, – а я ведь его потерял.

– Кого потерял? – спрашиваю я, хотя и без того прекрасно знаю, о чём речь.

– Ножик. Везде обыскался – нет. Похоже, на улице посеял. Теперь ищи-свищи. Эх! – Санёк безнадёжно махнул рукой и шмыгнул носом.

Тут совесть, унявшаяся было за ночь, вновь принялась за своё.