Прелести жизни. Книга первая. Мера жизни. Том 3

Мы договорились, что пацаны старого города ловят рыбу на эстакаде, со своей стороны. В то время как пацаны Нового городка ловят рыбу на эстакаде, со своей стороны.

Любой, кто нарушит договор, лишается рыболовных снастей и изгоняется сообща из эстакады.

Договору придерживались все. Не помню ни одного случая, чтобы кто-то нарушил наш договор.

Нефтяная эстакада заслуживала того, чтобы за неё бороться. Здесь на бетонных сваях круглый год росли сочные ракушки. Ракушки любили такие рыбы, как берш и кутум.

Огромные стаи рыб или просто одиночки кутума приплывали к этим сваям, облепленным сочными ракушками. Рыбакам оставалось лишь подготовить сочные ракушки в виде приманки.

Когда кутумы и берши собирались возле свай, то надо было подвести им под нос раскрытую сочную ракушку, насаженную на большой крючок. Берш или кутум заглатывал сочную ракушку вместе с крючком.

После чего надо было спешить вытащить пойманную рыбу наверх нефтяной эстакады.

Бывало так, что огромная рыбина срывалась с крючка или обрывала леску.

Тогда морская вода становилась ещё солоней от слез рыбака, упустившего огромную рыбу. Но если рыбаку удавалось вытащить на морскую нефтяную эстакаду огромную рыбу, то с этого времени рыбак становился легендой дня.

За все годы моей жизни в Новом городке в Избербаше, мне ни разу не удавалось поймать с нефтяной эстакады ни одной огромной рыбы. Таких рыб, как тарань или бычок мы ловили всюду на Каспийском море.

Поэтому никто не гордился такой рыбой, пойманной на нефтяной эстакаде. Но всё равно там прославился. Мы выбрали такой день, когда на нефтяной эстакаде не было рыбной ловли и взрослые были на работе.

С самого раннего утра к нефтяной эстакаде, уходящей в море стали подтягиваться пацаны со старого и с нового города.

Каждый должен был привести спорный трофей, который надо было положить в нейтральном месте. Кто выигрывал спор, тот забирал всё то, что лежало на нейтральной спорной полосе.

Когда к семи часам утра мы увидели пацанов старого города плывущими к нам на спорной лодке со своей стороны, то поднялся на эстакаду и пошёл осмотреть место моего падения в морскую воду.

Здесь нужна была огромная предосторожность. Даже тонкая леска в воде могла меня разрезать на две половинки. Вовремя моего падения на неё с огромной высоты.

Не говорю, о случайно проплывающей по воде газете.