Заметки сумасшедшего (сборник)

Стоило взглянуть им в глаза, и они выполняли всё, что я им велел. То же мог сделать и с тобой, но, однако, не стал. По моему мнению, ты несколько отличаешься от остальных. Ты сможешь сделать выбор в пользу зла и добра. Если ты выберешь то, что я тебе предложу, и исполнишь моё задание, то тебя ожидает бессмертие и вечная жизнь. Если же откажешься, то я сделаю с тобой то, что делал со многими.

– В любом случае ты в выигрыше – ответил я. – В чём же смысл?

– Смысл в том, что у тебя есть выбор. Посмотри на доску, – произнёс он, поворачивая доску фигурами ко мне.

 – Древние персы не зря любили шахматы. Персидские правители, двигая фигуры, думали, что управляют целыми народами. Однако все они умирали, и их империи разрушались, так как они сами были лишь пешками в огромной шахматной игре, где главным игроком была судьба.

Вся жизнь игра,

А мы в ней пешки

Рукой судьбы лишь двигаясь по клетке,

Мы не решаем ничего.

И тщетны те попытки наши, что ход судьбы сменить решили.

Из игры нам выйти не удастся,

На долгие года нас обрекли

Тяжкий крест судьбы нести.

И пусть на Земле так много счастья,

Счастливый есть лишь тот,

Кто бремя рока с шеи сбросит.

И отправится в полёт.

– Я тебе даю шанс отправиться в этот полёт. Сделать выбор и выйти из шахматной игры.

Если ты решишься, то ты знаешь, что делать. Как только ты сделаешь это, я тут же сделаю тебя бессмертным. Не стоит бояться смерти – пусть она боится тебя. Но мы, однако, засиделись.

Тебе пора.

Часть V. Ул. Лермонтова, д. 76. кв. 33 (10:00)

Встал я без будильника – приснившийся сон его заменил. Умылся под краном, потом, подумав, включил холодный душ и залез под струю. Приняв «бодрящий душ», прошёл на кухню и извлёк из потаённых запасов кухонного шкафа купленную ранее и тщательно спрятанную бутылку водки. Она лежала в шкафу на случаи непредвиденных, форс-мажорных обстоятельств, которые, по моему мнению, как раз возникли. Налив в стакан, сел за стол и принялся думать.

Самое необычное то, что мысли шли спокойно и не вызывали у меня никакого страха. Та злость, о которой он мне постоянно намекал, брала верх над другими чувствами, и после третьей рюмки я решился.

Встал из-за стола и пошёл в кладовку, где хранился старый, но ещё рабочий пистолет «Макарова».

Дед в советское время служил в милиции, и, уходя на заслуженный отдых, не поленился прихватить с собой табельное оружие и коробку патронов к ним.