Привет, Петровна!

Я сразу представила: вот так открываешь дверь на балкон – и попадаешь как будто внутрь аметистового кулона. Красиво там, на этом альфа-уровне. Только у нас балкона нет, жалко.

– А как вы туда выходите, – спрашиваю, – как на балкон?

– Нет, – смеется Петровна, – нет, миленькая. Надо просто закрыть глаза и услышать…

И прислушивается.

– Это вы уже там?

– Нет, это я пока не знаю, как тебе объяснить, – объясняет Петровна.

Я жду.

– Это похоже на мелодию, – говорит она.

– Спойте!

– Не-ет, – качает головой Петровна.

 – Что ты! Ее голосом не передашь.

– А глаза обязательно закрывать?

– Не обязательно. Но я закрываю, чтоб лучше слышать.

– Она справа или слева?

– Внутри.

Тут у меня внутри не музыка заиграла, а словно съехала с железной крыши ворона. Так у наших соседей однажды было; у них крыша на доме крутая и блестящая, и скользкая, наверно, как ледяная горка.

«Вот почему, – думаю, – все слушают музыку! Потому что вдруг попадется та самая мелодия, и включится аметистовый свет, и можно будет говорить с облаками! А композиторы ее, наверно, слышат – внутри, но не знают, для чего она, и хотят передать, чтоб другие тоже услышали и объяснили, – а выходит не то!»

А Петровна-то! Ничего себе Петровна! Так только волшебники могут.

Но если Петровне об этом сказать, она сразу начинает шуметь:

– Да ты что! – кричит. – Смеешься, что ли! Какая я волшебница – обыкновенная пенсионерка. Хожу на рынок, плачу за квартиру, ничем особенным не занимаюсь.

Ага! Я-то понимаю – я еще говорить не умела, а одна наша родственница про меня сказала: «Надо же, какая понимущая!» Кто попросил облака потушить дождем пожары в Калифорнии? Они еще ответили: «Послезавтра».

Петровна отвлеклась на другие дела до конца недели, потом спохватилась – а в Калифорнии три дня идут дожди, и все промокло, так что огонь больше не страшен. А ураган во Флориде? У него еще имя какое-то было – не помню точно, какое: то ли Джастин, то ли Михельсон. Стоило Петровне выйти на альфа-уровень, как он свернул в болото и там увяз.

Мне тоже хочется на альфа-уровень. Он мне даже снится. Как будто высоко над Москвой тянется аметистовый тоннель вроде надземного перехода.

Я подолгу сижу, закрыв глаза, прислушиваюсь. Вот нарастает, потом затихает гул проезжающего мимо трамвая, переговариваются дворники, звякают какие-то железки. А мелодии все нет – разве что во втором подъезде кто-то принимается играть на трубе «Неаполитанский танец» из «Лебединого озера».