Пальмы в снегу

Сходство с вождём мирового пролетариата было очевидным. Причём с Лениным самым революционным, образца октября 1917г. Да и фамилия у Ивана – Левин, только способствовала закреплению этой клички.

– Здорово! Конечно помню! День сурка!

– Ты забыл! Вечер встречи выпускников школы! – сказал Иван и тут же добавил, – обломись. Отменили. Карантин. Грипп какой-то.  Слушай, сегодня суббота, а желание набубениться с воскресенья меня преследует… Короче, Даня, у меня есть фарш. Жена с ребёнком до вечера у тёщи будут. Так что давай приезжай.

Налепим пельменей. Раздавим 0.7… И у меня ещё есть лютая шишка "лекарство от жадности".

–Это та, которая Макса Подонка, после второго напаса выключила на 3 часа?

–Она самая! На антресолях случайно заныканный мною же завертон нашёл. Да тут и много оказалось! Дня на 3 точно хватит.

"Лекарством от жадности" друзья называли конопляные шишки и  только с одного куста. Единственное семечко привёз им из Гималаев один знакомый йог повёрнутый на Рерихе. Где-то там, в предгорьях, по его словам, растёт самый мощный, вводящий в состояние трансцендентности план.

В благодатной почве Центрального Черноземья, скрытый от посторонних глаз, у старого, разрушенного временем и отсутствием людей коровника вырос трёхметровый куст. В октябре, сразу после первых заморозков, он был спилен и занесён для сушки на чердак дома приятеля, жившего в деревеньке неподалёку. Соцветия на кусте были покрыты хорошо различимой плёнкой микрокристаллов канабинола. Аромат источаемый шишками был густой, приторно масляный. И слушая их запах, сладковатый и с горчинкой, влетающий в ноздри и цепляющийся за рецепторы обоняния – мозг начинал вырабатывать дофамин ещё до курения шишек.

Когда настало время пробовать, забили небольшую папиросу. В роли "собаки Павлова" выступил Максим, известный своим неуёмным аппетитом и интересом ко всему, что приводит к изменённым состояниям сознания.  Друзья называли его  просто и ёмко – Макс Подонок. В тот вечер, Макс сделав одну длинную, глубокую, с задержкой дыхания, затяжку успел промолвить:

– О какой интересный и вкусный запах!

После второй затяжки тело Максима обмякло и он сполз со стула на пол.

Глаза закатились. По лицу начала расплываться широкая улыбка – comfortably numb. Практически, как у героя Роберта де Ниро в последнем кадре фильма "Однажды в Америке".

–А назовём ка мы этот куст – Лекарством от жадности! – провозгласил Левин взглянув на сидящего у стены и блаженно улыбающегося Макса Подонка....