Приемыш черной Туанетты

Даже Гомо поднялся, но, спокойно втянув ноздрями воздух, вернулся в свой угол и улегся снова. Он не тревожился – подобные сцены между Селиной и Лилибелем были обычным явлением.

– Подойдешь ли ты ко мне? – кричала Селина, вне себя от гнева. – Попадись только мне в руки!

– Слышишь ты, что тебе говорят? Подойди ко мне и расскажи, куда ты девал корзину! – И, перегнувшись через стойку в неудержимом стремлении схватить виновного, Селина чуть не разбила вдребезги фигурку Квазимодо, опрокинув по пути целую вазу с цукатами на тротуар.

Лилибель не удержался от соблазна и стал подбирать рассыпавшиеся сладости, что позволило матери схватить его, наконец, за шиворот и потащить на строгий и беспощадный суд.

Попав в плен без надежды на освобождение, Лилибель мгновенно состроил гримасу оскорбленной невинности и, часто моргая, начал рассказывать очередную историю – будто он упал в реку и его еле вытащили.

– А где ж твоя корзина? Куда ты девал корзину? – визжала Селина, тряся Лилибеля с такой силой, что он казался ворохом лохмотьев, развеваемых ветром.

– Она пошла ко дну, – хныкал Лилибель, вращая глазами и всхлипывая.

– Пошла ко дну, – медленно повторила Селина. – Смотри, дитя, правда ли это? Ты знаешь, я не люблю лгунишек! Я сломаю на тебе вот эту самую палку нынче же вечером, если окажется, что ты соврал!

– Это так же верно, ма, как то, что я стою перед тобой, – храбро уверял Лилибель. – Я уронил ее в воду.

– Как же ты уронил ее в воду? Расскажи, как ты попал к реке? – И Селина подкрепила свои вопросы новой встряской, от которой у Лилибеля застучали зубы и струйки воды потекли с его лохмотьев на белый передник матери.

– Вот как это случилось, – бормотал Лилибель, спеша объясниться. – Я был на берегу – там крючники грузили уголь на большой пароход; только что собрался я разложить пирожные, как громадный детина налетел на меня и столкнул в воду! О, ма, я чуть не утонул, я был совсем мертвый! – с плачем говорил Лилибель, расчувствовавшись от собственных слов.

– Не думаю, чтобы это была правда, Лилибель, – проговорила Селина с сомнением, слегка разжимая пальцы.

– Верно, ма, это так!

И Лилибель для большей убедительности вращал глазами и выделывал губами разнообразные гримасы; но Селина не выпускала его из рук и испытующе смотрела.

– Нельзя тебе верить, Лилибель.