Призраки больше не молчат

Расскажи лучше кратко, что написал в эссе о причинах начала войны? А то ведь мистер Бартон спросит…

Дин на мгновение прикрыл глаза, о чем-то переговариваясь с Эрнесто, а потом неспешно принялся пересказывать основные точки зрения с упором на их недочеты. На третьей причине я почувствовала, что засыпаю, но честно боролась с дремотой причины до пятой. После чего все же уснула, привалившись к спинке дивана.

Будить меня Дин не стал. Укрыл своим одеялом, а сам ушел спать на мое место. Все-таки втроем на диване было тесновато.

Утро началось с негромкой ругани под ухом: это проснувшийся Рой попробовал вылезти с дивана и понял, в насколько неудобной позе спал. Повалившись обратно на одеяло, принялся растирать затекшие руки и ноги.

– Как там Охотник? Все бесится? – я сонно выпутывалась из одеяла. Голова с утра соображать отказывалась.

– Успокоился на время. Думает, как обойти ограничения, наложенные браслетом.

Рой наклонился и выдернул из-под меня футболку, сброшенную им ночью.

Я невольно проследила за движением, отметив про себя парочку новых, не до конца заживших царапин на его боку и предплечье.

Видимо, тренировался в одиночку, неудачно приземлился и, как обычно, проигнорировал мелкие ссадины, рискуя получить заражение. Я сделала мысленную пометку помазать ранки йодом, а то покраснение вокруг одной из них мне не понравилось.

Заметив мой взгляд, Рой выпрямился и быстро оделся.

– Сколько раз я просил ложиться отдельно? – Он махнул рукой в сторону моей кровати и тут же скривился, заметив там Дина.

Тот спал, повернувшись носом к окну и скинув подушку на пол. – Сговорились вы, что ли?

– Ага, вместе с Охотником, – обиделась я.

Между прочим, из-за него не ушла, да и спала не в самой удобной позе. Я встала, взяла из шкафа первую попавшуюся футболку и в полном молчании ушла в ванную, едва удержавшись от громкого хлопка дверью. Дина пожалела.

Рой постучался, когда я уже приняла душ и теперь расчесывала влажные волосы, от злости дергая их расческой сильнее, чем нужно.

Парня я впустила, не прекращая сердиться, хотя выражение лица в зеркале у него было виноватое. Его утренняя растерянность успела пройти, и злость сменилась сначала спокойствием, а затем и чувством вины.

– Извини, что нагрубил.

Я отложила расческу и потянулась за зубной щеткой.

– Мэгги, ну, серьезно, послушай. – Рой развернул меня к себе, осторожно взяв за плечи. Я так и застыла с щеткой в руках. – Мы больше не дети и не должны спать вместе.