Призраки из прошлого и другие ужасные истории

– Но ведь такого, Петька, просто не может быть! – говорит дядя Миша. – И мы решили разобраться, что происходит. Мы – это я и мои друзья, братья Георгий и Григорий. Выбрали день, точнее, вечер чтобы подняться на вершину Серебряной горы и посмотреть, кто на самом деле устраивает там иллюминацию. И как раз в тот вечер, меня ка-а-к прижмет радикулитище – ни встать, ни разогнуться. Я говорю Георгию и Григорию, подождите, мол, с недельку, приду в себя, и сходим на гору. Куда там, они даже слушать не стали, пошли одни.

И не вернулись.

– А их искали?

– Конечно, и полиция, и волонтеры, но так и не нашли. А к Серебряной горе местные теперь боятся и приближаться. Ой, Петька, тут много чего можно порассказать, но уже и не хочется. Тем более на ночь глядя. Лучше давай-ка вот что…

Он уходит в комнату и возвращается, держа в руках ученическую тетрадь в клеточку, простой карандаш, и начинает что-то чертить.

– Это, Петька, Серебряная гора. Конечно, я там никогда и не был, я ж на другой, уже на новой шахте работал, но знаю, что старая шахта устроена так.

 – И рисует в тетради какую-то дугу. – И если это так, то получается, что внутри гора полая. И если б, Петька, мы бы там очутились, то увидели бы это. – И проводит под первой дугой две параллельные линии. – Это, Петька, длинный и широкий каменный тоннель. Он называется штольня. А вот здесь, – дядя Миша рисует внутри тоннеля вертикальные линии, – крепежные стойки. К ним-то и приковали стражников. Понял?

– Угу…

– И вот, Петька, от этого широкого тоннеля в разные стороны отходит множество узких коридоров. Они называются квершлагами.

Я из приличия делаю вид, что мне это жутко интересно, хотя давно уже хочу спать, и спрашиваю:

– А квершлаги могут соединяться между собой?

– В такой старой шахте, как эта, наверное, да. В каком-то месте может обвалиться порода, и тогда такое возможно. Но это чисто гипотетически, Петька.

В какой-то момент я уношусь мыслями в родную Москву и прихожу в себя, когда дядя Миша рассказывает о каком-то ведьмаке Саянском.

Мой мозг уже отказывается воспринимать что-либо. До меня доносятся обрывки фраз, но я уже ничегошеньки не понимаю. Саянский… Ведьмак… Мобильная связь… Интернет… Ожившие души замученных стражников…

– О, да ты, я смотрю, засыпаешь. Пойдем-ка со мной, – произносит дядя и ведет меня в комнату.