Становясь Милой

Саванна явно лишь шутит, и все же я переживаю, что втайне ребята считают меня какой-то гламурной фифой, которая в сельской глуши просто зачахнет, словно цветок без воды. Вот только я родилась в Теннесси, поэтому как-нибудь выживу. Черт, да мне даже может здесь понравиться!

– Эй, Блейк… – Саванна взволнованно подается вперед и ударяет брата по плечу. – Давай смотаемся к начальной школе? Пусть Мила глянет.

Миновав среднюю школу, мы заезжаем на парковку начальной, расположенной совсем недалеко. Блейк медленно наворачивает круги, фарами подсвечивая красное кирпичное здание.

Все в машине словно чего-то ждут – должно быть, что меня внезапно накроет волна ностальгии.

– Узнаешь что-нибудь? – взволнованно спрашивает Саванна. Она похожа на щенка, которому наконец отдали любимую игрушку, – очевидно, мое возвращение ее необычайно будоражит. – Мы с тобой постоянно играли в классики во дворе.

Внимательнее оглядываю округу. Возникает чувство смутного узнавания, нечто сродни дежавю. Я видела здание прежде, однако оно не вызывает никаких воспоминаний – уж точно не игру в классики с Саванной Беннетт.

Я родной дом почти забыла, что уж говорить о школе, в которую проходила всего полгода.

– Простите, – вздыхаю, виновато передергивая плечами. Возможно, Саванне хочется вытащить на поверхность наши совместные воспоминания, чтобы мне стало уютнее рядом с ней.

– Зря только круг сделали, – бурчит Блейк и возвращается на дорогу.

Я как раз задаюсь вопросом, где же будет проходить автопикник, когда ответ возникает сам собой – Блейк сворачивает к обычной школе.

Она закрыта на летние каникулы, поэтому поблизости никого нет, тем не менее как-то непривычно тусить на территории школы.

Мы заезжаем на парковку, расположенную рядом со стадионом. Там уже стоят несколько пикапов и бродят люди. На платформе одной из машин девушка устанавливает огромные колонки; у другой машины на коленях стоит парень и шарит в переносном холодильнике.

До меня вдруг доходит, что вскоре мне придется разговаривать с кучей незнакомцев.

На лбу проступает холодный пот. Вообще я довольно общительная. Просто привыкла, что собеседники всегда в курсе, чья я дочь. Теперь же остается лишь гадать, кто меня узнал, а кто нет. Как правило, только папины ярые фанаты и журналисты узнают меня в лицо, для остального мира я обычный подросток. Но Фэрвью – папина малая родина, а значит, местные, скорее всего, знакомы с нашей семьей лучше, чем рядовой американец.