Темная сторона Кая

Когда-то его звонкий, радостный голос наполнял весь дом, так что я даже злилась, если он говорил слишком долго. Сейчас я отдала бы все на свете только за то, чтобы услышать, как он рассказывает об облаве на наркодилеров, о своей мечте купить однажды «Порше-911» или о том, как он снова победил своих друзей в турнире по покеру.

Я не спешу уходить, задерживаюсь, жду чего-то и чем дольше жду, тем больнее на душе. Почему он не может просто предупредить меня, чтобы не задерживалась допоздна? Напомнить, что утром мне в школу? Ни предупреждения, ни напоминания.

Ничего.

Вроде бы давно привыкла к этому ничего, но мне все равно больно, когда я сталкиваюсь с ним вот так, как сейчас. Поэтому тоже молчу. Беру ключи, надеваю стоящие у двери поношенные кеды «конверс» и выхожу из дома. На часах начало десятого, и Харрисон, конечно, уже на месте. Мотор его грузовичка урчит, фары освещают улицу. Знаю, Харрисон ждет меня, и от этого вся ситуация раздражает еще сильнее. Но мне не впервой разбивать парню сердце; это даже стало своего рода рутиной.

Я должна защищаться, но и о нем постаралась не забыть. Никакого макияжа, усталые, запавшие глаза, небрежно собранные в «хвост» волосы. На мне старенькая, на три размера больше нужного, толстовка с дыркой на рукаве и бесформенные джинсы. Ни намека на парфюм. Думаю, ему будет легче и не так обидно, если я буду выглядеть как оборванка.

Бреду, как сонная, через нашу лужайку, тяну на себя дверцу, открываю, забираюсь на пассажирское сиденье и только потом поднимаю голову.

Господи, как же права Кеннеди. Харрисон шикарен, как греческий бог. К горлу поднимается стон, но я загоняю его внутрь. Ну почему его не устраивает то, что есть? Почему ему мало просто тусоваться? И вот теперь мне приходится отказываться от этих ясных голубых глаз, крепкой, словно из камня, груди и песочных блондинистых волос.

– А мне нравится… такая легкая небрежность, – говорит Харрисон, окидывая меня оценивающим взглядом. В школу я одеваюсь без претензий, но терпеть не могу выглядеть грязной и неряшливой.

 – Тебе идет. Такая юная, милая…

– Что? – Я-то как раз стараюсь добиться противоположного эффекта. Сижу в напряженной позе, с прямой спиной, едва повернувшись в сторону Харрисона. Смотрю на него, прищурившись. Может, поймет по моему резкому тону, что я не глупостями пришла заниматься. – Ты серьезно считаешь, что я выгляжу клево без ресниц?

Харрисон хмурится – мое настроение его не разочаровывает.

– Ты сегодня не в духе. Но это дело поправимое.