Я говорил, что люблю тебя?

Как только они скрылись из виду, я, пытливо выгнув брови, уставилась на Рейчел. В глазах читался немой вопрос.

– Его девушка, – пояснила Рейчел. – Они встречаются с девятого класса.

Помотав головой, я свободно вздохнула, впервые за последние десять минут.

– Какая же он все-таки сволочь!

– А что ты хочешь?! Тайлер Брюс, собственной персоной! Он другим и не бывает.

5

Честно говоря, прогулка с Рейчел и Меган по бульвару оказалась приятней, чем я думала. Девчонки не зависали подолгу в одном магазине, не стремились спустить все карманные деньги на обувь, и, к моему удивлению, обе любили кофе – это выяснилось, когда мы остановились в небольшой кофейне на углу бульвара Санта-Моника.

Кофейня называлась Refinery, и здесь подавали лучший латте, который мне доводилось пробовать.

– Ты не передумала? Может, все-таки поедешь с нами? – спросил отец, в восьмой раз заглядывая ко мне в комнату.

В этот момент я красила ярко-синим лаком ногти на ногах. Пришлось оторваться. Я оглянулась на невыносимого зануду, стоящего в дверях.

– Пап, ну не передумала. Мне все еще нездоровится, – ответила я и, опустив голову, снова занялась ногтями. Так врать – ужасно, и когда-то давно, в детстве, отцу достаточно было посмотреть на меня, чтобы понять, что я вру. К счастью, сейчас он уже не такой прозорливый.

– Если проголодаешься – загляни в холодильник.

– Хорошо, – сказала я, и отец ушел.

Конечно, неправильно избегать семейного ужина, но от одной мысли, что придется провести субботний вечер в компании новых родственничков, меня начинала мучить мигрень.

Я вернулась домой с бульвара около двух часов назад. И все это время отец назойливо завлекал меня на это кошмарное мероприятие. Пришлось открещиваться всеми правдами и неправдами.

Я закончила педикюр и, прибрав за собой, горделиво прошествовала по комнате на мысочках. Элла прокричала, что они уже готовы ехать. Я вышла на лестничную площадку, но едва успела ступить пару шагов вниз, как из своей комнаты показался Тайлер.

При виде меня он застыл и, прищурившись, несколько секунд гипнотизировал злобным взглядом. Меня и мои треники.

– Ты что, не идешь? – наконец спросил он.

– А ты? – вопросом на вопрос ответила я. На Тайлере было темно-синее худи с натянутым на голову капюшоном. Из одного уха свисал наушник.

– Я под домашним арестом, – хмыкнул он и потер висок. – А ты что сочинила?

– Мне нездоровится, – соврала я и, развернувшись, стала спускаться. Он последовал за мной.