Я говорил, что люблю тебя?

Они оба прекрасно знали, чем Тайлер занимается.

– Почему же никто из вас его не остановит? – Бред какой-то! Друзья, называется! Тайлер в трех шагах от них употребляет кокаин, а они сидят сложа руки. – А его мать в курсе?

– Думаешь, я не пытался? – Подъехав к дому отца, Дин заглушил двигатель. – Легче пройти сквозь кирпичную стену, чем достучаться до Тайлера! Это буквально невозможно. Он ничего не слушает. В один прекрасный момент нам просто пришлось закрыть на все глаза. Я думаю, что его мать догадывается о марихуане, но даже и мысли не допускает о кокаине.

– И как только можно быть таким отвратительным! – Не в силах поверить Дину, я покачала головой и, потянувшись к ручке, открыла дверь машины. Другую руку я запустила в миниатюрный клатч, который одолжила у Тиффани, и, покопавшись, нащупала там первую попавшуюся купюру. Это были пять долларов, смятые до такой степени, что их могли бы уже и изъять из обихода. Я протянула деньги Дину. – Спасибо, что подвез.

– Что это? – Он глянул на истерзанную купюру, недоуменно нахмурился и перевел глаза на меня.

– За бензин. – Я настойчиво пихала деньги ему в руки, но Дин отказывался их принимать. – Возьми.

– Иден, не напрягайся! Ну что ты, в самом деле! – засмеявшись, сказал он. – Просто передай Элле привет и скажи, что у нас все в порядке.

Я недоверчиво прищурилась. В Портленде, когда тебя подвозят, в порядке вещей дать пару баксов на бензин. Если же ты выйдешь из машины, не предложив ни цента, то автоматически попадаешь в черный список, и будет большой удачей, если в дальнейшем кто-нибудь куда-нибудь тебя вдруг подбросит.

Странно, они что, возят здесь друг друга задаром? Или это лично Дин так любезен? В любом случае, я положила купюру на приборную панель и выпрыгнула из машины прежде, чем Дин успел мне ее вернуть.

– Все равно возьми! – крикнула я, развернувшись к нему, захлопнула за собой дверь и поспешила к двери.

Только сейчас я заметила, что в доме практически везде горит свет. Интересно, отец проявит ко мне снисхождение или взбесится от ярости? Скорее, второе.

Может, попробовать проскользнуть с заднего хода, чтобы никто не заметил? Быстренько пробежать в свою комнату, натянуть пижаму и сделать вид, что я вообще никуда не выходила? Или разразиться рыданиями, умоляя меня простить?

Я одернула подол черного платья, чтобы оно стало как можно длиннее, и вдобавок, растягивая его в некоторых местах на себе, попыталась прикрыть излишне оголенные участки тела.