Я говорил, что люблю тебя?

Порывшись в сумке, я достала наушники, распутала их и нашла подходящий список воспроизведения. Потом легла на спину и праздно уставилась в небо. В наушниках гремела музыка, глаза прикрывали солнечные очки, ненавистный напиток стоял где-то в стороне, а вокруг сплетничали симпатичные девушки.

На пляже мы пробыли около пяти часов, на пирс решили не ходить, и когда мы с Рейчел вернулись на Дидре-авеню, я уже проголодалась. Слава богу, ужин у Эллы был почти готов.

– Твой папа что-то задерживается, поэтому с ужином придется немного повременить, – сказала она, когда я вошла в дом.

 – Ну, тебе понравилось на пляже?

– Угу, – ответила я. Вот, собственно, и весь наш разговор. Я пошла наверх, чтобы еще раз принять душ и приготовиться к поездке в Венис, Лос-Анджелес или Голливуд – с окончательным маршрутом мы так пока не определились, – и на лестнице после меня остались песчаные следы.

Я вымылась, оделась и была теперь полностью готова к выходу. Когда я на всякий случай подошла к зеркалу, чтобы еще раз убедиться, что аккуратно подвела глаза, снизу раздался голос отца.

Значит, он наконец дома, и сейчас мы будем ужинать. Спустившись, я направилась на кухню, но чем ближе к ней подходила, тем отчетливей понимала, что говорит отец на повышенных тонах.

– Представляешь, что я только что видел? – Он просто кипел от злобы.

Медленно приблизившись к арке, я встала у стены и осторожно заглянула внутрь кухни. Элла была у плиты, отец – напротив Эллы, а прямо посредине между ними стоял Тайлер.

– Еду я себе по Эппиан-Уэй, чтобы закинуть по пути кое-какие документы, и угадай, кого я вдруг вижу на пляже?

Элла метнула взгляд на Тайлера.

– Я же велела тебе сидеть дома!

– Вот и я тоже подумал: «Тебя ведь наказали» и решил подойти спросить, что это еще за новости, – продолжил отец. – Твой сыночек сидит за столиком в компании парней, лет на десять его старше, и мечет на стол десяти-, двадцати- и пятидесятидолларовые купюры.

– Тайлер?! – Глаза Эллы сузились.

В ответ Тайлер покачал головой и хмыкнул:

– Бред собачий.

– Заткнись! – сорвался отец, закатывая кверху рукава рубахи и ослабляя галстук. – Я стоял буквально в двух шагах и, как последний дурак, смотрел, как он торгуется, выбрасывая денежки на стол. И как ты думаешь, что он сделал, когда ставка не сыграла? – Отец немного помолчал. – Затеял драку.

– Да этот козел мухлевал, – недовольно буркнул Тайлер, схватившись за столешницу и отклоняясь назад. – Я же не мог спустить ему этого с рук.