Я говорил, что люблю тебя?

Сейчас я воспринимаю отца всего лишь как неудачника с отвратительным характером, морщинами и седеющей головой. – Вообще-то, мне не очень понятно, за что он на тебя так взъелся. Конечно, нужно обладать дьявольским терпением, чтобы жить рядом с тобой. Но он, похоже, специально выискивает поводы, чтобы на тебя наорать.

Тайлер в сердцах стукнул по рулю.

– Расскажи мне обо всем, – попросил он.

– Думаю, маме без него лучше, – погрузившись в размышления, начала было я, однако тут же пошла на попятную. – Только не воспринимай мои слова так, будто твоей маме не повезло – вовсе нет.

Знаешь, лучше ты расскажи о себе. Что случилось с твоим отцом?

Ни с того ни с сего Тайлер ударил по тормозам.

– На хрена тебе это?

Ошеломленная его внезапной озлобленностью, я заморгала, не находя что ответить.

– Прости… мне… – Я судорожно пыталась подобрать какие-то слова, чтобы извиниться.

Заиграв желваками, Тайлер надавил на газ, и машина рванула вперед. Меня вжало в спинку кресла.

– Молчи, – сквозь зубы процедил он.

– Я совершенно не хотела тебя обидеть… – снова попыталась оправдаться я. Сердце учащенно билось, меня захлестывало чувство вины. «Может, его отца уже и в живых нет, а я взяла и сдуру разбередила рану».

– Да заткнешься ты уже, наконец! – зарычал Тайлер сквозь сжатые зубы. Я испугалась, что если сейчас что-нибудь скажу, он поедет еще быстрее, поэтому замолчала.

Отвернувшись от Тайлера, я сложила руки на груди и стала рассматривать пейзажи, мелькающие за окном – мы уже выехали из Санта-Моники и двигались по автостраде.

Лучше уж и в самом деле молчать – разговаривать с ним себе дороже: он либо задирается, либо иронизирует, либо на ровном месте меня обижает. Из магнитолы звучала подборка R’n’B. Тайлер прибавил громкость, и до конца поездки музыка так и проорала во всю мощь, иногда лаская слух матерными словечками. От нарочитого молчания в воздухе висла неловкость: будто бы мы должны что-то друг другу сказать, но никак не можем решиться. Мы вели себя как заклятые враги, хотя являлись, по сути, родственниками, и я знала, что все должно было бы быть совсем по-другому.

– Почти приехали, – тихо сказал он после часа безумной гонки. Долгое безмолвие измотало меня до такой степени, что даже смотреть на Тайлера было противно. Я старательно гнала от себя мысли о том, что за целый час мы не удосужились сказать друг другу ни слова, и пыталась сосредоточиться на окружающих красотах.