Приключения Васи Куролесова. Все истории

Надо было бы воблы взять, да где ж её возьмёшь?

Он замолчал и всё звенел ключами, никак, видно, не находя подходящего.

– Что это? – послышалось вдруг на крыльце, и в дырке от пули что-то зашебаршилось.

В неё всунулся заскорузлый палец, и Васе захотелось схватить его, но палец, покрутившись, ушёл обратно.

– Воры! – закричал человек на крыльце. – Дырку просверлили!

Дверь распахнулась, и в комнату влетел человек. Он выскочил на середину комнаты, размахивая сумкой-авоськой и тяжело сопя, и тут же у Васи над ухом грянуло:

– Р-Р-РУКИ ВВЕР-Р-РХ!

Вася даже не понял, что это крикнул Болдырев, таким страшным показался капитанский голос.

Он рявкнул с силою пароходной сирены. От этого ужасного и неожиданного звука человек выронил авоську, ахнула об пол бутылка, а руки вошедшего вздёрнулись вверх так резко, будто он хотел подтянуться на турнике.

Болдырев тут же подошёл к нему сзади и, похлопав его по карманам, вытащил оттуда ключи и пачку папирос «Беломор».

Не опуская рук, вошедший обернулся.

И лицо-то его оказалось знакомым – рябое, изъеденное оспой.

«Стекло! – вспомнил Вася. – Двойное бэмское!»

– Рашпиль! – сказал Болдырев. – Старый знакомый! Можешь опустить руки.

Стекольщик, по прозвищу Рашпиль, опустил руки. Глаза его были глубоко упрятаны под бровями и глядели оттуда, как мыши из подвала.

– Смотри, Вася, – говорил Болдырев, – вот это Рашпиль, старый вор, который сидел в тюрьме триста или четыреста раз.

– Два, – глухо проворчал стекольщик, а потом ткнул в Васю пальцем: – Эта морда мне тоже знакомая.

– Что ты здесь делаешь, Рашпиль?

– Kaк – что, гражданин начальник? Домой пришёл.

– Это твой дом?

– А чей же? И дом, и сад, и ульи – всё моё. Наследство от родителя, Иван Петровича. Помер родитель. Добрый был.

– Жаль родителя, жаль Иван Петровича, – сказал капитан. – Значит, дом теперь твой. А кто же стрелял?

– Да мне откуда знать, гражданин начальник? Я в магазине был. Пришёл – дырка.

– Интересно получается, – сказал Болдырев. – Дом твой, а кто был в доме, ты не знаешь.

Я бы на твоём месте подумал.

– Чего мне думать? – ответил Рашпиль. – Пускай лошадь думает, у ней башка большая.

– Ну, если не хочешь думать, тогда пошли.

– Куда?

– Куда надо.

Тут Рашпиль спрятал глаза под бровями, и теперь стало казаться, что у него вообще нету глаз, как, например, у репы.

– Может, жилец стрелял, – сказал он хрипло.

– Какой жилец?

– Да на рынке один попросился ночевать, я его и пустил.