Клубок 31

31 – столько я живу на свете, и ровно столько мне предстоит пройти, отматывая время назад, чтобы добраться до первого вздоха, став чистым листом.

Что находится за гранью жизни, я уже узнал. Осталось посмотреть в глаза началу начал. Посмотреть, ЧТО находится ТАМ, за отметкой номер ноль…

***

Справа, на тумбочке, как всегда, лежали пачка «Честерфилда лайт» и пепельница с пивным именем «Балтика».

Я легко нашёл силы сесть на край кровати, подвинуть поближе пепельницу и поджечь сигарету.

М-м-м…

Затяжка, как в первый раз.

Хотя, если подумать, то это и была моя первая затяжка в жизни. Жизни заново.

Я по традиции закашлялся. Но это нисколечко не омрачило того наслаждения, что я получил от бледно-тлеющей сигареты с запахом жизни.

Как будто на самом деле впервые, я начал крутить красивую пачку в руках. Под самым названием тускло виднелись напоминалки – «Минздрав предупреждает…», «…причиной раковых заболеваний!».

Зачем это мне? Чтобы я боялся? Или это такое проявление заботы?

Хренотень какая-то! Как может быть вредно то, что приносит столько удовольствия?

Как бы в отместку правильной и приторно-скучной надписи я смачно затянулся, затем медленно выпустил густой дым в просторы сумеречной комнаты.

Дым красиво извивался, будто танцуя, принимал причудливые формы и исчезал в потолке.

Ещё одна затяжка.

Вредно то, что мы считаем таковым. По-моему, ещё ни один человек не умер от переизбытка чего-нибудь, что дарит истинную радость. Наркотики и бухло не в счёт – это всего лишь суррогаты реальной жизни.

Они к радости никакого отношения не имеют.

Несомненно, сигареты тоже могут убить. Точнее будет сказано, не убить, а помочь человеку убивать себя. В этом случае курево будет лишь помощником в достижении цели, инструментом.

Помогает убивать всё, что перестает приносить удовольствие, а становится лишь данью традиции, обязанностью, которую не можешь не выполнить.

Ещё… С наслаждением…

Ху-у-у… И дым опять лениво перебирается к потолку.

Там ему, видимо, интереснее.

Помню, как-то спросил у Фатимы:

– Слушай, Фатим, – говорю я ей, – Ты же врач, в реанимации работаешь, много людей у тебя на руках умирает, а ты своей жизнью совсем не дорожишь: по две пачки в день выкуриваешь.

– Знаешь, – ухмыльнулась она той противной улыбкой, какая получается только у неё, – Именно потому, что я повидала столько смертей, не боюсь этой гадости.

И покосилась на пачку, лежавшую неподалёку.