Измена. Осколки моей души

– А чего я-то сразу?

– Ну а кто, заместо тебя-то? Ты, что ль, на кухне останешься? Вот с завтраком разберемся, и до обеда сбегаете, завтра супов варить не будем, и без того жарко, у меня вона квас на хлебу настоялся. Окрошку сделаем. Ладно, вы тут домывайте, а я пойду, за весь день уж и ног не чувствую.

Я стала помогать Маришке мыть посуду, но заметив, что девушка постоянно зевает, отправила ее тоже спать, в конце концов, она вчера вызвалась вместо меня все помыть, и мне хотелось отплатить ей добром за помощь.

Я уже домывала последнюю кастрюлю, про себя радуясь крану хотя бы с холодной водой, все лучше, чем бегать без конца с ведрами во двор, тут вон и пол скользкий и ступеньки опасные, как раздались размеренные шаги.

На кухню вошел мужчина и сразу же принялся разглядывать деревянную панель с маленькими колокольчиками и шнурками, висящую на стене у входа. Я замерла, безошибочно угадывая столь знакомый мне силуэт.

– Полный дом прислуги, а когда надо – никого нет.

И на звонок никто не реагирует. Сколько не обучай, все без толку. – пожаловался сам себе мужчина.

– Может быть мыши шнурок перегрызли? – сказал я, чтобы привлечь к себе его внимание.

Мне очень хотелось, чтобы Дарен посмотрел на меня.

Мужчина обернулся и мазнул по мне равнодушным взглядом, едва ли отличая меня от кастрюли, рядом с которой я стояла. В душе снова засаднило. Было такое чувство, будто любимый человек прошел мимо тебя в толпе, ты узнала его, а он нет, и момент встречи упущен навсегда, ваши дороги разошлись безвозвратно, осталось только ощущение утраты и обреченности.

– Мыши… – как-то слишком тяжело вздохнул мужчина, словно проблема с мышами была завершающей вишенкой на торте его невзгод. – Я пропустил обед и ужин, но уверен, на кухне что-нибудь найдется.

– Конечно, садись…тесь… – запнулась я, пытаясь заставить себя видеть в Дарене чужого мне человека. Но, по правде сказать, он был таким отстраненным и подавленным, что я и вправду видела его словно впервые.

Моей оговорки он, кажется, даже не заметил.

Я открыла подпол, где располагался ледник, выполняя функцию холодильника, достала сыр, масло, буженину, нарезала хлеб и поставила перед мужчиной еще горячий душистый отвар. Все это время я боролась с желанием коснуться его плеча, прижаться к нему, вдохнуть любимый запах. Но мужчина заправил за ухо, хорошо знакомым мне жестом, длинную прядь темных волос и принялся за бутерброды.