Измена. Осколки моей души

Но лучше бы я и вправду стала чем-то вроде робота-пылесоса, кофе машинки, или посудомойки – железной вещью, которой не надо было дышать, потому что воздух с трудом проходил в мои заиндевевшие легкие.

Я помню, как вставила ключ в замок, про себя подумав, что теперь это вовсе не мой дом. Я не стала включать свет в коридоре, мешали пакеты, которые я не догадалась поставить на пол, я держалась за них, как утопающий держится за спасательный круг, вот только утопленнику круг уже не поможет. Кажется, я прошла на кухню прямо в уличной обуви, хотя сама всегда ругала за это Дарена.

Но какое теперь это имеет значение? Открыла холодильник, посмотрела на полки слепым взглядом, дверка холодильника медленно закрылась, снова оставляя меня в полумраке кухни. Я все-таки опустила пакеты на пол. От ручек остались глубокие красные следы, сами руки тоже дрожали, толи от тяжести продуктов, толи от нервного потрясения. Хотелось пить. Я развернулась и направилась к столешнице, чтобы налить воды из чайника, но в следующий момент моя левая нога поскользнулась, я беспомощно взмахнула руками и рухнула навзничь, кажется, я успела услышать неприятный треск, вызвавший у меня ассоциацию с разбитым яйцом, прежде чем провалилась в звенящую болью темноту.

Не знаю, сколько я так пролежала, но вдруг кто-то слегка пнул меня в бок.

– Эй, ты чего развалилась? Вставай девка!

Голова болела ужасно, в ушах стоял противный звон, но слово «девка» меня настолько изумило, что я широко распахнула свои глаза.

– Ты чего, упарилась что ли? – надо мной нависала широкая женщина в коричневом платье, переднике с какими-то пятнами и косынкой в цветочек.

Врачи выглядели иначе, это я знала точно.

– Вы кто? – слабо спросила я.

– Ох, видать, сильно ударилась-то. А… вона оно что… лужу кто-то разлил. Маришка наверное, вечно не может ведро донести.

– Так это снег растаял, я с улицы вошла. – выдала я свою версию, плитка на нашей кухне всегда становилась жутко скользкой от воды.

От слова «наша» боль судорогой прошлась по душе.

– Чего? Ты где снег-то видела посреди лета? Ты раз лежишь, протри там, да вставай потихоньку. Пол-то поди холодный, застудишься, а девка еще молодая, детей рожать. – женщина бросила мне тряпку и вернулась к своим делам.

Я даже не пошевелилась, продолжая разглядывать низкие своды каменного потолка. У нас на кухне такого не было, как, впрочем, и этой женщины. Наверное, я сплю.