Буквоед

Но это же неправильно! – Лёша говорил эмоционально, пламенно, будто не со мной разговаривал по телефону, а выступал перед учёным советом, полным ортодоксальных скептиков, доказывая свою теорию.

– Почему неправильно?

– А как же… как же душа, любовь, добро, зло… Бог, в конце концов?! Ведь их нельзя взвесить! Это же не значит, что их нет.

– Скажем, любовь можно взвесить, – решил пошутить я.

– Как это? – послышался голос, полный удивления.

– Если гормоны можно взвесить, значит, и любовь можно.

– Я не об этом, – совсем не поняв юмора, отмахнулся он.

 – Я, скорее, имею в виду, что, если мы не можем что-то объяснить, это не значит, что этого не существует. Это лишь значит, что мы ограничены в знаниях и во взглядах. Поэтому мне физика в том состоянии, в котором она находится сейчас, и не понравилась – уж слишком материальна и не допускает места духовности… В мире есть место любым чудесам. Существует абсолютно всё. Вопрос лишь в том, принимаем мы это или тупо закрываем глаза.

Лёша будто поставил точку.

Под конец его голос сделался грустным и совсем тихим.

– Лёша-а… – протянул я ехидно, чувствуя свою силу перед ним в том, что признаю в себе те черты, которые он признавать отказывался.

– Что?! – сухо, будто огрызнулся, спросил он после паузы.

– В тот разговор, ты ведь неспроста именно физику в пример привёл? Ты ведь физиком хотел стать, чтобы «дырку» ту разгадать? Загадку, таящуюся в ней, верно?

Но он молчал. Я слышал лишь его глубокое дыхание, которое было многословнее всего.

– Только я не могу понять, почему ты не пошёл учиться и исследовать, если так хотелось? Я ведь теперь вижу, что ты совсем не мент. Да и не видел я тебя ментом с самой первой нашей встречи. Будто ты не на своем месте, а только играешь. Почему? Почему не решился делать то, что было интересно? А вместо этого людей от преступников охраняешь, хотя защитник из тебя как из говна пу….

– Из-за Серёги, – перебил он мои издевательства.

– Что? – не понял я.

Он опять замолчал, но на этот раз я решил дать ему время, чтобы Лёша сам захотел раскрыться.

Наконец он, заговорил:

– С нами на улице парень жил, Серёга. Он самый младший из нас был. Кажется, лет девяти. Он для нас с пацанами чем-то вроде боксёрской груши был. Мы над ним постоянно насмехались, издевались, дразнили. Но он всё равно за нами собачонкой таскался и молчал постоянно, не обижаясь вовсе. Даже если мы его прогоняли, Серёга за нами издалека наблюдал.