Приключения Опёнка и Мухоморочки

– Он совсем маленький!

– Маленький может быть также опасен, как и большой, – осторожно возразил царь.

– Он сбежал от белки, ежа, огромной рыбы, спасся от больших птиц, а Ядовитый Мухомор посадил его в яму. Жалко!

– Раз он сумел сбежать от таких кровожадных чудовищ, то от нас и подавно сбежит. Мне спокойнее, если он будет жить в яме, – решительно подытожил Царь.

– Но он плачет, – не унималась принцесса.

– Притворяется, – нахмурился Царь. – А зачем он вообще к нам пришёл?

– Его принёс ручей. Он не собирался к нам попасть, – настаивала Мухоморочка.

– Но зачем нам чужой гриб? – не сдавался Царь.

– Да, вот именно, зачем? – радостно подхватила дочь. – Выпустить его, и пусть идет куда хочет.

Царь быстро устал от спора с Мухоморочкой. Ему хотелось тихо сидеть в глубине трухлявого пня и размышлять о своей красоте, поэтому он решил освободить Опёнка.

«Не сам же он пришёл к нам. Его принёс ручей. А это, конечно, меняет дело. И малыша лучше выпустить, – думал царь. – Но я не могу так легко на это пойти – мои подданные должны быть уверены, что я суров, но справедлив.

Если я оставлю пленника в яме, то многие сочтут меня жестоким. Нет, не годится. А если выпущу его, решат, что я слишком нерешительный и даже несправедливый – ведь, возможно, пленник – настоящий злодей, хоть и такой маленький. Что же делать? Как угодить и дочке, и всем остальным?» Царь растерялся.

– Позвать сюда Первого Советника, – крикнул он.

– Первого Советника к Царю! Первого Советника… Первого… к Царю… Царю! – эхом разнеслось над лесом.

Скоро перед правителем предстал тщедушный мухомор на тонкой ножке, в выцветшей бледно-оранжевой кривоватой шляпке. С лица его, словно приклеенная или нарисованная, никогда не сходила какая-то неопределённая гримаса, похожая на улыбку. Невозможно было понять: то ли он сейчас заплачет, то ли весело засмеётся. Глаза Первого Советника были постоянно полуприкрыты, поэтому распознать его настроение, понять его чувства было невозможно.

Причём мухоморы говорили, что и во время сна он выглядел точно так же.

На самом деле зыбкость столь высокого положения, близость к всесильному монарху, страх быть жестоко наказанным за глупый совет, данный царю, приучили его быть скользким, как налим. Любой свой неудачный совет вельможа впоследствии растолковывал правителю так, что тому казалось, будто совет этот на самом деле был верный и мудрый.

– Что скажешь, Первый Советник? – впился в него взглядом Царь.