Приключения Пиноккио

– Я знаю, что полено меня колотит, я знаю, что ты меня давно собирался убить.

– Вот дурак беспонятный!

– От дурака слышу!

– Не ругай меня дураком, а то и я тебя обругаю… Рыжик!..

– Осел!

– Рыжик!

– Скотина!

– Рыжик!

– Скверная обезьяна!

– Рыжик!

Услыхав в третий раз «Рыжик», Карло принялся колотить кума. После этой второй потасовки у Антона оказался исцарапанный нос, а у Карло не хватало двух пуговиц на куртке.

Старики устали, запыхались и, протянув друг другу руки, второй раз поклялись в дружбе, кончилось дело тем, что, взяв полёно под мышку и прихрамывая, Карло направился домой.

Карло, вернувшись домой, сейчас же принимается мастерить Петрушку

Карло жил в полутемной каморке под лестницей. Стояли в ней безногое кресло, узенькая койка, да разломанный столишка. В глубине виднелся затопленный каминчик. Но огонь в каминчике был нарисованный, также был нарисован над огнем кипящий чугунчик.

Карло вошел в каморку и принялся за дело.

«Как бы мне назвать Петрушку? – раздумывал он.

 – Назову-ка его «Пиноккио». Это имя принесет мне счастье. Я знал одно семейство – всех их звали Пиноккио. Отец – Пиноккио, мать – Пиноккио, дети – Пиноккио, все они жили прекрасно. Самый богатый из них просил милостыню»…

Так Карло назвал Петрушку Пиноккио и принялся за дело, вырезал на полене волосы, потом лоб, потом глаза.

Но представьте себе ею изумление, когда глаза вдруг сами задвигались и уставились ему в лицо.

Карло перепугался, но не подал виду, а только ласково спросил:

– Деревянные глазки, почему вы на меня уставились?

Но Петрушка молчал.

Карло продолжал строгать. Выточил нос, но только кончил вытачивать, – вдруг нос принялся расти и вырос такой длинный, что Карло даже крякнул:

– Вот так носище!

И стал было спиливать его, но не тут то было: нос так и остался носищем. Карло принялся за рот, но не успел его вырезать, как следует, – вдруг рот стал хохотать, как сумасшедший.

– Перестань! – крикнул Карло.

Рот перестал хохотать, но изо рта высунулся длинный, предлинный язык и стал дразниться. Не обращая уже внимания на эти проказы, Карло продолжал прилежно работать, строгать, точить, ковырять Петрушку. Сделал подбородок, шею, плечи, туловище, руки, но едва кончил стругать руки, хвать! руки стащили парик с его головы.

– Отдай парик! – закричал Карло.

Петрушка уже нахлобучил себе парик на голову по самые глаза, и хохочет, заливается.