Приключения Пульхерии в виртуальном мире

– Да по-по-потому что она, как всегда, спа-спа-спасала мир.

От смеха одноклассники чуть не попадали со стульев. Пульхерия посмотрела на соседа. Опустив голову, тот уткнулся в учебник, и лишь пляшущие на скулах желваки выдавали его чувства. На самом деле Пульхерию совсем не задевали подколки одноклассников, она не обращала на них внимания. Ей было обидно за Петьку. «Ну, подумаешь, пацан заикается, так что теперь, его за человека не считать?» – подумала Пулька. Она никогда не лезла за словом в карман, вот и теперь нашла что ответить шутникам.

– Ой, мальчики, я бы сказала вам почему, но боюсь, такой объем информации не уместится в ваших крошечных мозгах, – обернувшись, парировала она.

Её слова утонули в ещё большем хохоте, и горе-юмористы тотчас прикусили языки.

Правда, ликование длилось недолго, в этот момент открылась дверь и на пороге кабинета появилась Татьяна Романовна. Едва сдерживая улыбки, ученики тотчас вскочили и, опустив головы, всячески пытались подавить приступ веселья.

– Здравствуйте, уважаемые пятиклассники, – проходя в кабинет, поприветствовала Татьяна Романовна. – Можете садиться.

– Здравствуйте, Татьяна Романовна, – вторили ей ученики и снова уселись на места.

Своё прозвище учительница получила не столько из-за отчества, сколько из-за внешности. Высоким ростом и худым телосложением она напоминала стебель ромашки, а белокурой пышной причёской – её шляпку. К тому же Татьяна Романовна всегда носила узкие юбки, облегающие жакеты и каблуки, отчего казалась ещё выше и тоньше.

Она положила журнал на стол, раскрыла его на нужной странице и повернулась к классу.

– Ребятки, ваш смех слышен даже на первом этаже. Интересно, что вас так рассмешило? – Её брови-стрелочки взлетели вверх, отчего на лбу собрались морщинки. – А-а-а, – протяжно произнесла она, – кажется, я поняла. Видимо, вы очень хорошо подготовились к уроку, потому и веселитесь. Ну что ж, сейчас мы это проверим. Кто хочет первым рассказать стихотворение?

Под её взглядом все тотчас опустили головы, будто вопрос был адресован не им.

Пульхерия тоже не стала тянуть руку, хотя знала стих наизусть. Она его раз двадцать повторила мысленно, пока бежала в школу. Но, как бы это высокопарно ни звучало, её останавливала совесть. Оно и понятное дело, стих-то она не сама выучила. Для себя Пульхерия решила: «Если учительница спросит – отвечу, а сама не буду проявлять инициативу». Уж больно ей не хотелось получать незаслуженную оценку.